– Что?

– Я думал, ты меня подбодришь, а не испортишь мне настроение.

Я постаралась не принимать это на свой счет. Все-таки последнюю неделю в жизни Люка ничего не было, кроме боли, лекарств, операций и больничных коек, а в первый же день, когда он вернулся в школу, на него обрушили град вопросов и плохих новостей.

– Ладно. Если ты не идешь на лакросс, я пропущу репетицию. Сходим в забегаловку, закажем яблочный пирог с мороженым, посидим за нашим столиком, поболтаем.

Люк посмотрел в потолок.

– Я хочу домой. Я совершенно без сил. – Он убрал мои руки со своих плеч.

– Ты спишь?

– Мало.

– Все читаешь ночами про мертвых спортсменов?

Люк отрицательно помотал головой, но я подозревала, что он обманывает. Все выходные он вел себя как-то странно. Когда я спросила, где он был в воскресенье и почему наплел родителям, будто проведет день со мной, Люк ответил, что ездил на пляж, потому что хотел побыть один и подумать. Я подозревала, что он солгал.

– Ты пробовал к кому-нибудь обращаться? Скажем… к врачу?

– Зачем это?

– Вдруг поможет? Вполне естественно впасть в депрессию после такого происшествия.

– Депрессию? – Он хмыкнул. – С чего ты взяла, что у меня депрессия?

С того, что он вел себя совсем как мама в то тяжелое для нас время. Холодно. Озлобленно. Всех избегал, отстранялся от того, что было ему дорого. Прежний Люк ни за что не поехал бы на пляж без меня.

– Многие спортсмены впадают в депрессию после травмы. Я прочла об этом в Интернете. – Я вытащила из кармана телефон. – Могу отправить тебе ссылки. Это очень распространенное явление.

Люк забрал у меня телефон, закрыл браузер и вернул обратно.

– Я не в депрессии.

А потом он меня поцеловал. Но похоже, не потому, что ему захотелось, а только чтобы меня заткнуть.

– Ладно, твоя взяла, – сказал он. – Пойдем в забегаловку. Я бы не отказался от молочного коктейля.

– Да?

– Да.

– Хорошо, – ответила я. – Представим, что кафе – это машина времени. Как только мы туда зайдем и сядем за наш столик, мы перенесемся на две недели назад. Ничего плохого не случилось, никто не пострадал и не пострадает.

Люк открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. А потом широко улыбнулся.

– Отличная мысль!

Ханна

Уже почти наступила полночь, а я все никак не могла уснуть. Все мои мысли были об Аароне.

Сегодня вечером, когда мы с Алиссой убирали со сцены после репетиции, Аарон подошел нам помочь. Алисса флиртовала с ним напропалую, а он все поглядывал на меня и улыбался одним уголком губ, отчего я заливалась краской. Мне показалось, что Алисса это заметила, но когда мы сели в машину, она повернулась ко мне и сказала: «Боже, ты ощутила это потрясающее сексуальное напряжение между мной и Аароном?»

Да, только не между ними. А между нами всякий раз, когда мы оказывались в одном помещении. В течение всего дня. Даже на уроках я думала только о нашем поцелуе в будке звукозаписи, о том, как он касался моей талии и шеи, как его губы накрывали мои.

Я написала ему:

Ханна: Не спишь?

Ханна: Не спишь?

Пока я смотрела на экран, дожидаясь ответа, мне вспомнилось лицо Алиссы, полное восторга, и я почувствовала укол совести. А потом совесть захлестнула меня с головой, когда я подумала о фотографии Бет, которую нам показывал Аарон.

Я понимала, что поступаю неправильно. Но как только на экране появилось новое сообщение, шторм в душе унялся и волны исчезли, и вместо чувства вины ее заполнил Аарон. Я сладко вздрогнула, просияла, и сердце у меня забилось быстрее. Благодаря ему я не была одинокой и знала, что кому-то небезразлична.

Аарон: Да. Привет. Ханна: Привет. Ханна: Не могу уснуть.

Аарон: Да. Привет.

Ханна: Привет.

Ханна: Не могу уснуть.

Я вспомнила, как он сидел позади меня на ступеньках и гладил мою шею.

«Что мы делаем?» – спросила я тогда. Он ушел от ответа.

Ханна: У меня вопрос.

Ханна: У меня вопрос.

Я напечатала сообщение как можно быстрее, чтобы не струсить.

Аарон: Слушаю. Ханна: Помнишь то, про что ты сказал, что это больше не повторится?

Аарон: Слушаю.

Ханна: Помнишь то, про что ты сказал, что это больше не повторится?

Наступило долгое затишье. Наконец пришло:

Аарон: Да.

Аарон: Да.

Я не сразу набралась храбрости, чтобы задать следующий вопрос. Сердце стучало в груди, как сумасшедшее. Я смотрела на экран. Аарон ждал ответа. Отступать слишком поздно. Надо закончить начатое.

Ханна: Ты уверен, что такого больше не повторится?

Ханна: Ты уверен, что такого больше не повторится?

Он ответил мгновенно.

Аарон: Нет.

Аарон: Нет.

Я пнула одеяло и запищала в подушку.

Ханна: Отлично. Аарон: До завтра.

Ханна: Отлично.

Аарон: До завтра.

Завтра. Я отмотала историю нашей переписки к началу и начала ее перечитывать. Вдруг в окно спальни постучали. Я подбежала отдернуть занавеску и выглянула на улицу. Кто-то стоял под окном.

Я высунулась наружу.

– Эмори?

– Нет. Это Люк.

– Люк? – резко переспросила я. – Ты что здесь делаешь?

Он вышел под тусклый свет фонаря.

– Надо поговорить. – Он показал на мою входную дверь, а потом выбрался из кустов и растворился за углом.

Я застегнула толстовку и на цыпочках спустилась в прихожую.

– Привет. – На нем была куртка спортивной команды старшей школы «Футхил», и он потирал ладони, чтобы согреться. – Я бы тебе написал, но не нашел твоего номера.

Я встревоженно огляделась по сторонам.

– Где ты припарковался?

– Под фонарем. Как всегда. – Он махнул на окно моей кухни.

Я ощутила прилив адреналина. Впервые в жизни я тайно проводила к себе в комнату парня, причем посреди ночи, и мне даже нравилось так вот нарушать правила. Я месяцами наблюдала за тем, как Люк пробирается к Эмори, и гадала, каково это.

Я обернулась на спальню родителей – не услышали ли они наших шагов? – и поднесла палец к губам.

– Тише… Иди за мной. – Мы прошли по коридору и юркнули в мою комнату. – Ты что здесь делаешь? – снова спросила я.

– У меня дома никто не знает, что я ушел. Просто я хотел срочно тебе кое-что показать. – Он опустился на край моей кровати и вынул из кармана телефон. – Я изучал ОКС. – Люк заметил мой растерянный взгляд и уточнил: – Опыт клинической смерти. Вот, смотри. – Он повернул экран ко мне. – В мире миллионы таких, как я. В Интернете полно их историй. Людей, которые вернулись с того света.

Он открыл блокнот в телефоне и вручил его мне. Я промотала длинный список имен, рядом с которыми стояло то, что они увидели, когда умерли: Яркий луч. Большое поле. Свет в конце тоннеля. Иисуса. Пламя. Щенка из детства. Бабушку.

Люк ухмыльнулся и поддел меня локтем.

– Вот это меня расстроило. Я свою бабушку там не встретил, а ведь я был ее любимчиком!

Настроение у него было явно хорошее. По крайней мере, лучше, чем в наши предыдущие две встречи.

– Что это за ссылки?

– Это их видео. – Люк провел пальцем по волосам, как будто подбирая слова. – Они все записали свои истории, но видишь ли, ни одна из них не похожа на мою. Я пытался найти какое-то объяснение, понимаешь?

Я вскинула брови.

– Почему для тебя это так важно?

Люк вздохнул.

– Потому что. Вчера я пытался заговорить об этом с Эмори, но она посмотрела на меня как на чокнутого. Она и слышать ничего подобного не желает, понимаешь? Ей не хочется думать о том, как я умер, и не хочется, чтобы я об этом думал, и она считает, что рано или поздно я обо всем забуду, если мы не будем это обсуждать, и…

– Все станет как прежде, – закончила я за него.

Он кивнул.

– В точку. Но… В этом-то и дело. Я не хочу забывать. Не хочу, чтобы все становилось как прежде. Не хочу становиться таким, как раньше. Твой папа правильно тогда сказал: пробудилась частичка моей души. Я изменился. Я больше знаю. Больше чувствую. – Он поднялся и принялся мерить шагами комнату. – После того как я уехал из церкви, мне претила даже мысль о том, чтобы вернуться домой, так что я проехал мимо поворота и неожиданно для себя вывернул на Тихоокеанскую трассу. И так и мчался дальше, пока не оказался у берега океана. Там я провел целую вечность, все размышлял о разговоре с твоим отцом и постепенно начал осознавать, что нет смысла тратить время на просмотр чужих видео и на изучение того, что случилось с другими людьми. Мне надо рассказать свою историю. Если я этого не сделаю, возможно, я забуду все мелкие подробности, понимаешь? – Он прижал кончики пальцев к вискам. – А я не хочу забывать.

Его слова напомнили мне о том, что я нашла в ходе собственного исследования.

– Душа слышит по-своему и воспринимает то, что неподвластно разуму, – процитировала я.

Люк кивнул.

– Здорово! Это из Библии или вроде того?

– Нет. Честно говоря, это Руми.