– Как вы могли с ним так поступить?

– Это не только ради Люка, но и ради тебя тоже. – Аарон переглянулся с моим папой и снова посмотрел на меня. – Я знаю про Бостон.

Мне вспомнилась наша с папой поездка в школу на следующий день после крупной ссоры из-за Бостонского университета. Мы ехали в полном молчании, а потом, когда затормозили у церкви, папа умолял меня на него не сердиться. «Я все сделаю, чтобы искупить свою ошибку. Ты мне веришь?»

Я сказала, что верю.

– Мне очень жаль, – сказал Аарон. – Я же не знал.

Я ненавидела их обоих за то, как они поступили с Люком. Особенно тошно мне становилось от того, что они на самом деле не чувствовали себя виноватыми и считали, будто их оправдывает то, что они делают это «ради меня».

Я посмотрела Аарону в глаза.

– Отойди. Сейчас же.

Эмори

День 297-й, осталось 140

В обеденный перерыв понедельника Люк ждал меня у выхода из театра.

– Я не поеду, Эмори. Ты ведь этого от меня хочешь?

Он забрасывал меня сообщениями с того момента, как я выбежала из его дома в субботу вечером, и умолял с ним созвониться. Я ему не отвечала, и в воскресенье утром он заявился ко мне на порог. Мама прогнала его по моей просьбе.

Я оттолкнула его и начала набирать комбинацию на шкафчике.

– Нет, не этого. Я не хочу, чтобы ты пришел на мой спектакль только из-за чувства вины. – Я запихнула книжки внутрь и захлопнула дверцу. – Как ты мог так поступить?

– Я уже согласился. У меня нет выбора.

– Конечно, есть! Ты сам принимаешь решение. Прямо сейчас. И никто тебя не заставляет, Люк.

– Я не могу отказать пастору Жаку.

Как же мне это было знакомо! Всю жизнь я выслушивала от Ханны нытье о том, что она не может сказать «нет» своему отцу.

– Ты вроде хотел знать, почему мы с Ханной поссорились? Так вот, из-за этого. Она никогда не дает отпор своему папе, даже когда это особенно необходимо. Я вас не понимаю. Он – обычный человек. Не хочешь выступать на Дне открытых дверей – не выступай. Скажи ему, что не придешь.

Люк опустил взгляд в пол.

И тут я поняла.

– Дело не в нем, нет?

Он помотал головой.

– Тебе самому хочется?

Он переступил с ноги на ногу, не поднимая на меня глаз.

– Да. Пожалуй. – Он провел пальцами по волосам и наконец посмотрел на меня. – Я не надеюсь, что ты меня поймешь, Эмори.

– Хорошо. Потому что я и не пойму.

– Эй, Люк! – Мы обернулись и увидели Кортни Шнайдер в окружении ее подружек. Она сунула Люку свой телефон и спросила: – Это ты?

Из динамика полился его голос:

– Привет. Меня зовут Люк. Честно говоря, я не уверен, зачем я это делаю.

Люк побледнел, и я невольно взяла его за руку, хоть и кричала на него буквально секунду назад.

– Где ты это взяла? – прошептал он.

– Кто-то опубликовал ссылку в Твиттере.

– В Твиттере?!

– Я просто хотела сказать, что оно потрясающее. – Кортни приложила ладонь к груди и посмотрела на Люка своими большими карими глазами. – Я… мы… – Она оглянулась на подруг, и они сочувственно улыбнулись, словно ей требовалась поддержка. – Никто не знал, через что тебе пришлось пройти. Это просто… У меня нет слов. – Она его обняла. – Я рада, что ты в порядке. Если нужно будет с кем-то поговорить… – Кортни замялась.

На меня она даже не посмотрела. Как будто я стала невидимой.

Когда Кортни ушла, Люк повернулся ко мне. Вид у него был такой, будто его вот-вот стошнит.

– Я не…

Я буквально пылала изнутри, и мысли проносились в голове яростным стремительным потоком. Вне себя от бешенства, я была готова защищать Люка.

– Ты была права, – сказал он. – Не надо было ей верить.

Я сомневалась, что Ханна способна на подобное, несмотря на то, что история с Твиттером указывала на нее.

Люк впился кончиками пальцев в виски и принялся нарезать круги по коридору. Потом он остановился и ударил по одному из шкафчиков так сильно, что на дверце осталась вмятина.

Я оттащила его в сторону.

– Хватит! Ты порвешь внутренние швы.

Он вывернулся, но тут же снова приблизился ко мне и обнял. Он дышал быстро и прерывисто. Я обвила руками его шею и прижала к себе. Я поцеловала его в шею и сказала, что все образуется, что мы вместе разберемся в том, что случилось.

– У тебя с собой ключи от машины? – спросила я и сунула руку в передний карман его джинсов. Ответа не потребовалось: ключи оказались там. Я вытащила их и крутанула вокруг пальца. – Пойдем. Я поведу.

Ханна

Я пулей вылетела из кабинета и врезалась прямо в Люка. Эмори стояла за ним. Он молча посмотрел на меня. Вид у него был растрепанный и уязвленный.

– Это не я, – выпалила я. – Клянусь.

Люк не ответил. Лучше бы он сказал хоть что-нибудь. Или Эмори. Их молчание давило на меня хуже любых слов.

– Честное слово. Я сама только что узнала.

Его лицо смягчилось. Наверное, мне следовало бы немного успокоиться, но я все еще страдала от чувства колоссальной вины. Пускай видео отправила не я, но появилось-то оно из-за меня! По сути, виновата именно я.

– Это правда. – Папа вышел и положил руку мне на плечо, но я от него отодвинулась. – Заходите. Я все вам объясню.

Папа оперся на свой письменный стол, Аарон устроился в кожаном кресле. Люк и Эмори сели рядом друг с другом на диване. А я была слишком возбуждена, чтобы сидеть. Я прислонилась к стене в дальней части комнаты, скрестила руки на груди и собрала всю волю в кулак, чтобы не закричать.

Люк был в ярости.

– Почему ребята из моей школы, которых я почти не знаю, увидели запись, которую я сделал для себя и которой ни с кем не собирался делиться?

Он резко вдохнул. Голос у него дрожал.

– Это все из-за меня, – сказал Аарон. – Меня очень впечатлило твое видео. Я поделился им с пастором, которому доверял, но, видимо, недостаточно доходчиво объяснил, что оно не для обнародования. Я не просил его выкладывать видео в Интернет, честное слово. – Он поднял руку. – А потом оно появилось на Ютубе и… Я не ожидал, что оно так быстро наберет популярность.

– Я снял его для себя! – Люк ударил кулаком по столу. – Для себя!

Никто ничего не сказал. Я молча стояла у стены. Мне хотелось взять Люка за руку, увести от папы и Аарона и от этой кошмарной несправедливости, защитить его и показать Эмори, что я больше не овца. Что я изменилась. Но можно ли было говорить о том, что я изменилась, если я не могла сдвинуться с места и не решалась ничего сделать?

– Я согласился выступить на Дне открытых дверей, чтобы оказать вам услугу. Потому что вроде как я был вам должен. Вы с самого начала это задумали?

Я посмотрела на Эмори, но она сверлила взглядом моего отца.

– Нет, – ответил папа спокойным, размеренным голосом. – Клянусь.

Я с сомнением на него посмотрела. Почему-то мне казалось, что он не говорил Люку всей правды.

– Это было не твое видео, папа. – Я говорила тихо и робко, но, по крайней мере, не молчала. – Не Аарона и не мое. Оно принадлежало Люку. – Я повысила голос. – Ты не имел права им распоряжаться. Это история Люка. Это должно было быть его решение.

– Знаю, – прошептал папа. – Мне жаль. Правда. – Он положил руку на сердце. – Но… Я хочу кое-что тебе показать, – добавил он, обращаясь к Люку.

Папа встал с кресла, повернул его к Люку и показал на монитор.

– Открой одно из этих писем. Они приходят к нам со вчерашнего дня. И все адресованы тебе.

Люк сел и начал читать. После первого письма он открыл следующее. А потом следующее.

– Видишь, я был прав – твоя история вызвала у людей отклик. Нам звонят пасторы со всей страны. Спрашивают о тебе.

Я посмотрела, как папа восторженно меряет шагами комнату, и внезапно ко мне пришло осознание. Ему звонят другие пасторы. Впервые за долгое время им нужно то, что есть у него, а не наоборот. Он снова чувствует себя важной персоной. Дело не только в Дне открытых дверей. Благодаря Люку папа снова обрел значимость в их глазах.

– Все хотят с тобой встретиться, – продолжил папа. – Ведь тебе есть что им сказать.

– Мне?! – вскричал Люк и сдавил руками виски. – С чего бы это? Я уже все сказал в своем видео. Мне больше нечего добавить!

– О, в этом я сомневаюсь, – ответил папа. – Слушай, я извиняюсь за то, что твои друзья в школе его увидели. Мне правда стыдно. Но сделанного не воротишь, так что… Почему бы не воспользоваться ситуацией? – Он говорил спокойно, как будто ничего страшного и не произошло. – Кое-какие телевизионные каналы хотят, чтобы ты на них выступил.

Я взглянула на Эмори. Она смотрела на моего отца. Внезапно я посмотрела на весь этот разговор ее глазами. Не похоже было, что папа действовал в интересах Люка. Он разговаривал, как пастух, который пытался загнать одну из заблудших овечек в нужный ему загон.

– Думаю, тебе это пойдет на пользу, – добавил он.

– На пользу? – выпалила я. – Уж точно не Люку.

– Нет, Люку, – ответил папа, повернувшись ко мне. – А еще тем, кто отправил ему письма, тем, кто нажал на «сердечко» под видео, и тем, кто еще не слышал его историю. – Он снова посмотрел на Люка. – Можно провести несколько интервью прямо у нас в кампусе.

Видимо, папа надеялся этим меня заткнуть, но у него не вышло.

– Где именно, пап? – Я фыркнула. – Перед табличкой с названием школы? Может, ему еще в конце выкрикнуть дату и время, когда приходить на День открытых дверей?

Папа открыл было рот, чтобы ответить, но я его опередила.

– Не соглашайся, – сказала я, обращаясь к Люку.

Он неотрывно смотрел на моего отца. Хотела бы я знать, о чем он думал.