– К сожалению, у меня уже есть планы на вечер.

– Да, и вправду жаль, – сказал он, и по голосу было слышно, что он в самом деле огорчился.

– В следующий раз.

Она прихорошилась перед зеркалом. Прикинула, не пойти ли в то место, где ужинала в тот злополучный вечер с Акилесом Коронадо, но дождь и не думал кончаться, а над лагуной завывал ветер. И вдруг она выкрикнула: «Боже! Какая же я дура!»

Бросилась к телефону и набрала номер мужчины с четвертого этажа с такой скоростью, что позже ей даже стало стыдно.

– Какое везение, что вы еще там! – сказала она без обиняков. – Мои планы только что отменились из-за дождя.

– Это мне повезло, сеньора, – ответил он.

Больше она не сомневалась ни секунды. И не ошиблась: ночь оказалась незабываемой.

По крайней мере, куда менее забываемой, чем Анна Магдалена Бах могла себе представить. Она очень долго приводила себя в порядок, а когда спустилась, он галантно ждал ее у лифта в шелковой рубашке с коротким рукавом, льняных брюках и белых мокасинах. Ее первое впечатление подтвердилось: он был привлекателен, но главное его достоинство состояло в том, что вел он себя так, будто о своей привлекательности не знал. Он повел ее в ресторан подальше от туристических троп, под высокими миндальными деревьями, увешанными фонариками, и с оркестром, под который лучше было мечтать, чем танцевать. Он излучал уверенность в себе, и встретили его как самого дорогого гостя за всю историю заведения, – впрочем, вел он себя соответственно. В сиянии вечера его манеры стали изящнее. За свежим запахом одеколона безошибочно различался личный аромат, а речь текла вольготно и приятно, но Анна Магдалена немного терялась, потому что, говоря, он явно хотел больше скрыть, чем рассказать.

Ее удивило, что он не разбирается в выпивке: предоставил ей первой выбрать джин любимой марки, а потом заказал первый попавшийся виски и за весь вечер к нему не притронулся. Он не курил, но носил с собой пачку египетских сигарет в золотой бумаге, чтобы угощать знакомых. В искусстве еды тоже был не сведущ и попросил официанта выбрать за них. Но удивительнее всего было то, что при всей ограниченности и промахах он не утрачивал и толики обаяния – даже когда плохо рассказал парочку простецких анекдотов, которые она не поняла и посмеялась только из вежливости.

Когда оркестр заиграл переложенную для танцев мелодию Аарона Копленда, он признался, что не интересуется танцами, поскольку напрочь лишен музыкального слуха, но не побоялся выйти с ней на площадку, когда она его пригласила. Он ни разу не шагнул правильно, но она так ловко и незаметно вела его, что ему казалось, будто это он ведет. К десерту она заскучала и пожалела о собственной слабости, особенно когда на глаза ей попался мужчина, которого она выбрала бы не задумываясь, в то время как ее кавалер не делал ни одного лишнего шага, если не считать танцев. Ей было хорошо, о ней заботились, но у вечера явно не было будущего.