Сразу после десерта они поехали обратно в отель. Он молчал и смотрел чуть вбок, на спящее под фантасмагорической луной море. Она не нарушала молчания. Было десять минут двенадцатого, и даже бар в отеле, наверное, уже закрылся. Ее возмущало, что кавалера даже упрекнуть не в чем, разве только в полном отсутствии попыток ее соблазнить: ни одного комплимента – ни ее сверкающим львиным глазам, ни ее искусной беседе, ни ее музыкальной эрудиции.

Он остановил машину во дворике отеля, в полной тишине поднялся с Анной Магдаленой на лифте и проводил до двери номера. Она никак не могла справиться с ключом, и он забрал ключ у нее из рук, кончиками пальцев толкнул дверь, вошел без приглашения, как к себе домой, и рухнул навзничь на постель, выдохнув:

– Сегодня лучшая ночь в моей жизни!

Анна Магдалена окаменела, не понимая, что делать, пока он молча не протянул ей руку. Она взяла ее и легла рядом, не в силах справиться с ударами сердца. Он поцеловал ее – этот невинный поцелуй потряс ее до глубины души, – а потом продолжал целовать, медленно раздевая поразительно ловкими движениями пальцев, пока оба не соскользнули в бездну счастья.

Проснувшись в зыбком свете едва забрезжившей зари, Анна Магдалена долго не понимала, кто она, где находится и с кем, но потом увидела рядом с собой совершенно голого мужчину, который спал на спине, сложив руки на груди, и дышал, словно младенец в колыбели. Указательным пальцем она осторожно погладила покрытую курчавой порослью обветренную кожу. Тело у него было не молодое, но ухоженное, и лаской он наслаждался с закрытыми глазами и тем самообладанием, которое выказывал вчера вечером, пока любовь не разметала его в пух и прах.

– А теперь серьезно, – вдруг сказал он. – Как тебя зовут?

Она сымпровизировала:

– Перпетуа.

– Это несчастная святая, которую затоптала насмерть корова, – мгновенно парировал он.

Она удивилась и спросила, откуда ему это известно.

– Я епископ, – ответил он.

Ее обдало смертным холодом. Она вспомнила весь ужин, его изысканную речь, его невыраженные вкусы, и не нашла ничего, что позволило бы сомневаться в правдивости ответа. Точнее, сейчас с точностью подтвердились все ее тогдашние мысли о нем. Он почувствовал ее замешательство, открыл глаза и с любопытством спросил:

– Что ты имеешь против нас?

– Против кого?

– Против епископов.

Он расхохотался, довольный своим розыгрышем, но тут же осекся, поняв, что это было неуместно, и принялся покрывать ее тело долгими покаянными поцелуями. В качестве, вероятно, епитимьи рассказал ей другую версию своей жизни. Он много где работал и не имел постоянного места жительства, потому что основной доход его составляла торговля морскими страховками одной компании со штаб-квартирой в Кюрасао, а на острове бывал несколько раз в год по долгу службы. Сначала его сила убеждения едва не сломила ее, но потом она все-таки решила, что в третий раз стать счастливой этой ночью уже не успеет.