В случае Гете осознанное неавторство выглядит совершенно иначе: работа Гете состоит в воспитании своей душевной жизни таким образом, чтобы адекватно воспринять жизненный опыт множества людей и создать на основе этого множества - целостность, а также адекватно выразить этот новый опыт. Здесь личность, в противовес к псевдоинтеллектуализму, достигает такой силы, что отдельный человек работает на уровне целой национальной культуры. Как в прежние времена из национальной, народной культуры вырастали продукты творчества, являющиеся по сути результатом усилий множества людей (что не препятствует представлению об особом вкладе одной крупной индивидуальности: Гомер), так теперь, в Новое время, появляются титаны, вливающие в индивидуальное по природе, вполне новоевропей ское по духу творчество результаты душевной работы, сравнимые по масштабам с плодами национальных культур. Имена таких “людей-народов” легко вспомнить: Сервантес, Шекспир, Гете, Рафаэль, Моцарт, Леонардо.

В одном случае (Ферми) личностный эгоизм проявляется в самом формальном факте указания данной фамилии перед публикацией (кажется несправедливым обойти того, кто фактически не участвовал в непосредственном творчестве, но много помогал в научном труде, понятом в социальном смысле), но мышление (насколько оно здесь присутствует) не является больше индивидуальным мышлением. На другом пути развития (Гете) именно личностный эгоизм погашается, приносится в жертву возможности воспринять опыт множества людей, но синтез этого опыта происходит принципиально на личном уровне, хотя и намного более высоком, чем уровень личностей Ферми и его соавторов. Коллективная мысль, отраженная в коллективном авторстве - только начальная стадия развития этого явления; уже сегодня можно иногда наблюдать его более зрелые формы: если у Ферми индивидуальные мысли, бесспорно, существовали, то сегодня все больше появляется работ, за которыми никакая индивидуальная мысль не стоит вовсе.

Та же тенденция к внеличному мышлению, которая была прослежена выше на примерах коллективной высокоорганизованной работы в промышленности, финансовой сфере и в области научных исследова ний, сейчас проявляется в новых формах организации работы - от устройства институтов до грантовой системы. Гранты плохи не только органически им присущим блатом и отчуждением исследовательской работы (ее ведет грантополучатель) от установления целей исследова ния (это определяет грантодатель), так что исследование в целом опять-таки не является индивидуальным: коллектив грантополучателей выполняет цель, намеченную грантодателем, часто тоже коллективом, и работа в целом не имеет индивидуального замысла. Важно еще, что цель гранта определяется финансирующей организацией, что ставит культурную жизнь под контроль государственных и финансовых структур. Получение денег по гранту - условие возобновления научной жизни; регулирует эту сторону воспроизводства науки совет экспертов, он же оценивает результат работы. Так что неприятность для воспроизводства культуры не в том, что трудно добиться гранта, а в том, что это финансовое пожертвование организовано не таким образом, каким это могло бы быть полезно культуре как самостоятельной сфере общественной жизни.