Сейчас, в XXI веке, мы увидим последствия этого отставания. Россия, поддавшаяся науськиваниям Запада, разбилась в кровь в тисках века; измордованная Германия, проспавшая время своей работы, не смогла в достаточной мере развить культурную жизнь и сбалансиро вать развитие Европы. Восток победил Середину, и в результате власть пришла к Западу. Мир затопили плоды англосаксонской цивилизации - проникающая во все сферы общества организованная хозяйственная жизнь; культурная и правовая жизнь заросли диким мясом. Излечение болезни общества стало значительно более трудным делом, чем ранее. Такова цена исторических развилок: люди проскакивают их, не замечая, и жизнь продолжается, как тяжелый сон, а легкие пути к выздоровлению остаются позади. Мир страдает от недостатка духовной культуры; Запад прожирает культуру, Восток мертвит ее, - а людям кажется, что они страдают от недостатка материальных благ и от дурных законов. Восток тяготеет к тоталитаризму, Запад к анархии, Восток нищает, Запад задыхается от жира, - а то, что должна внести в развитие Средняя Европа, остается незамеченным.

Точно в соответствии со своим местом в градиенте ведет себя Япония. Феодальная структура сёгуната Токугава пришла в критическое взаимодействие с более развитой западной цивилизацией и ответила обновлением Мэйдзи, которое состояло в усилении государственного элемента. Это усиление государства в “парламентарном” режиме Мэйдзи по сравнению с “военной диктатурой” сёгуната кажется парадоксальным, но если обращать внимание не на названия, а на факты, то оно вполне очевидно. В самой государственной сфере возросла специализация; выросла общая организованность общества, усилилось влияние бюрократии. Именно политика Мэйдзи привела к милитаризации Японии перед I и особенно II мировыми войнами. Наконец, подъем экономики после события Мэйдзи осуществлялся именно государственными методами. Перед I мировой войной доля государственного сектора в экономике Японии составляла более 50%, затем она несколько снизилась за счет усиления дзайбацу, промышленно-финансовых монополистических групп. Однако здесь нельзя сказать, что власть в экономике ушла от государства в область частного капитала. Произошло сращивание государства с промышленными и финансовыми кругами - различными способами, самый легальный из которых состоял в усилении власти парламентарных структур, партий, финансируемых этими организациями. Государство вело очень активную экономическую политику: скупало малорентабельные предприятия (например, в области судостроения), образовывало специальные банки для субсидирования стратегически важных областей. Режим Мэйдзи установил традицию развития Японии на усиление военно-бюрократического управления. Результат известен: был создан тоталитарный режим, отличающийся от фашизма достаточно случайными чертами (не было внедрения новой фашистской идеологии - пригодилась националистическая старая; не было создания новой фашистской партии - обошлись привычным государственным управлением). С особенной силой сращение государства с экономикой проявилось после II мировой войны в демилитаризованной Японии. Потрясающая скорость экономического роста была достигнута объединением усилий частного предпринимательства и государственного аппарата; экономическое развитие стало целью государства. Рыночная экономика послевоенной Японии определялась в самых существенных чертах глубоким влиянием государства, определяющим цели, которых должна достичь рыночная экономика. В 70-х годах государственные законы выполняли программирующую роль для японской экономики: служили для частного бизнеса оформленной целью и указанием, какие отрасли будут пользоваться вниманием и поддержкой правительства. То есть на все стрессовые воздействия социальная система Японии отвечала усилением специализации государственной сферы. В этом можно видеть результат наложения градиентов: на общий и древнейший градиент Восток - Запад накладывается сравнительно недавно образовавшийся и набирающий силу градиент вестернизации.