Наконец, в сентябре 1901 года Толль, сорокадвухлетний начальник Русской полярной экспедиции, попал сюда снова. С мостика экспедиционного судна «Заря» увидал мыс Эмма и венчающий его ледяной купол, всех тогда восхитивший. Толль тут же дал ему имя Де-Лонга, после которого никто на острове ещё не бывал. Подойти к острову не дали плавучие льды, и «Заря»[152] ушла зимовать на Котельный. Оттуда в июне 1902 года Толль ушёл на Новую Сибирь, ушёл по льду пешком, с тремя спутниками и двумя байдарами на двух нартах. Чтобы оттуда идти на Беннета, а с него, на Землю Санникова, цель толлевой жизни.

Мог ли Санников видеть с мыса Высокого гору Де-Лонга? Между ними 137 километров. Это — как увидать из окна 18-го этажа в Твери Останкинскую телебашню в Москве, точнее — холм той же высоты. Такой была тогда гора Де-Лонга (с тех пор она изрядно обтаяла). Геометрически это невозможно, но не помогла ли Санникову рефракция (воздушная линза)? Для нас это — вопрос любопытства, но для Толля тут был стержень жизненной программы: Если Санников на самом деле видел остров Беннета, то видел и неведомую Землю Санникова, а значит, искать её следует.

На обычных картах, какими торгуют в магазинах, остров Беннета похож на дохлого жучка, спинкой выгнутого к Полюсу. Свою головку (мыс Эмма) жучок обратил на юго-запад, к Котельному, а сжатые под брюшком лапки (полуостров Чернышёва) — к Чукотке. Больше ничего не видать. Не углядеть и мыса Преображенского.

Мыс этот — гранитный откос полукругом, поверху его базальт плоской россыпью (в мезозойскую эру тут текла лава) с островками гранита. На таком вот островке средь обломков застывшего древнего огня мне и видится бронзовый памятник.

Ветровая рубаха, в сапоги заправлены брезентовые штаны, в руке планшет с картой, на поясе висит молоток геолога, за спиной винтовка винчестер. И только сдвинутая на затылок мятая фуражка выдаёт русского морского офицера.

Не идущий ветру навстречу, не с показным мужеством на лице — видится мне будущий бронзовый лейтенант грустным. Худой и невысокий, не под стать могучим поморам, он, чуть склонив отягчённую носом-утюгом голову, смотрит исподлобья на юг, в ледовое море, навсегда поглотившее учителя.

И верится, что памятник поставят. Стоит же памятный столб Челюскину на мысе его имени, в самой северной точке материка Евразия. Мало кто его видит, но он есть, и можно посмотреть фотографию. Пусть и тут будут видеть его редко, зато все будут знать, что он есть, что подлинное, неброское, величие духа не забыто.

Глава 1 Отчаянный лейтенант