То обострение классовых взаимоотношений, которое ясно проявляется в приведенных текстах, чаще всего не приводит к открытым столкновениям, но такие столкновения все же происходят. Так, в 1384 г. происходит серьезное крестьянское восстание в Парме, в 1438 г. такое же восстание свирепствует в Равенне, а в 1462 г. — в Пьяченце. Однако восстания эти носят местный характер и широких откликов не вызывают, являясь скорее показателями широко распространенных и весьма обостренных отношений между крестьянами и землевладельцами, чем крупными политическими и социальными событиями[313].

Если работники деревни чувствовали себя безнадежно обиженными и угнетенными, что никак не могло благоприятно отразиться на их работоспособности и энергии, то есть все основания полагать, что настроения трудящихся городов, особенно передовых, перенесших разгром рабочих восстаний, были не лучшими. В то же время властители городов — богатые дельцы — еще с большим недоверием смотрели на своих наемников, чем землевладельцы на своих крестьян.

Чрезвычайно ярко рисует обстановку и положение в городе опрос опытных людей своего небольшого государства, который произвел в 1430 г. мантуанский маркиз Джан Франческо Гонзага, обративший внимание на плачевное экономическое положение в этом государстве и стремившийся выяснить причины этого кризиса и наметить меры борьбы с ним[314].

К сожалению, до нас не дошло обращение маркиза к экспертам, носившее по всей вероятности, судя по ответам, построенным более или менее одинаково, характер анкеты, но в самих текстах ответов сквозит нескрываемая и серьезная тревога за хозяйственное положение родного города, положение поистине плачевное.

В 22 заключениях, дошедших до нас, мы напрасно стали бы искать каких-нибудь смелых, радикальных решений. Дающие эти заключения люди, принадлежащие, по-видимому, либо к придворному окружению маркиза, либо к крупнейшим купцам и ремесленникам Мантуи, не имели широких экономических и политических горизонтов, которые позволили бы им предложить что-нибудь принципиально новое. Ведь небольшая, сохранившая в первой половине XV в. еще немало феодальных черт Мантуя отнюдь не принадлежала к числу передовых торгово-ремесленных центров Италии, и даже самые опытные и умные граждане ее вряд ли могли подняться до широких и самостоятельных взглядов.

Но именно это обстоятельство делает заключения 1430 г. особенно показательными, рисующими положение значительной части Италии.

Весьма ясно нужды экономики Мантуи формулирует один из опрошенных, Франческо д'Аббате (Franciscus de Abbatibus). «Во-первых, мне кажется, — пишет он, — что следует Вашей Светлости начать с того, чтобы выправить положение в трех направлениях: главным образом в земледелии (a l'arte de la tera), ибо оно является источником всех благ этого города и его контадо. Во-вторых, следует помочь производству сукна (l'arte de la lana). В-третьих, следует стремиться к тому, чтобы город и его контадо имели достаточно населения и те, кто живет здесь, имели занятия и заработки (trafigi е guadagni) так, чтобы они могли хорошо жить…»[315]. Обобщая положение, эксперт отмечает, что дело обстоит неблагополучно с основными звеньями экономической жизни его родины: не хватает населения, а то, которое имеется налицо, не может обеспечить себя достаточными заработками. Требует принятия срочных мер как сельское хозяйство, особенно важное для отсталой Мантуи, так и ремесло, в первую очередь производство шерстяных тканей — основной нерв большинства городов Северной и Центральной Италии.