Часть интеллигентов считали, что русский народ и крестьянство — источник всех бед в истории XX века, ибо сознание сельских жителей было добуржуазным, доличностным, их интересы дальше околицы не простирались, и вообще они “живут, а не рассуждают о смысле жизни, о том, во имя чего и зачем”. Говорили, что в результате «социалистического эксперимента» Россия резко отстала в темпах развития и потому «реальный социализм» в России погружался в варварство и выпадал из человеческой цивилизации. Но этот вывод — продукт невежества, это устаревшая гипотеза (см. «Манифест Коммунистической партии»[62]). Можно сказать, что эта часть интеллигенции приняла ложную аксиому.

Вскоре появилась вторая концептуальная работа И. М. Клямкина о важных противоречиях в Советской России — статья «Почему трудно говорить правду» («Новый мир», 1989). Здесь представлены уже рабочие. Эта статья сначала обращается в прошлое и сводится к тому, что виновником социальных и нравственных бед нашей страны был рабочий класс, сформировавшийся в процессе индустриализации. Такую «правду» трудно принять!

Но его аксиомы были иррациональны, они похожи на еретический бунт, парадоксальное предвидение, апокалиптику сивилл. Какие образы витают над рабочими, какие силы закручивают торнадо индустриализации! Надо прекратить «социалистический эксперимент» и вернуться в лоно человеческой цивилизации. Равенство, коллективизм и справедливость ведут к казарменной уравниловке и эскалации ненависти — трепещите, либералы! В СССР была жизнь в духовной пустыне, поскольку настоящее лишилось нравственного смысла. Интересно, какого нравственного смысла накопал этот философ, прозревший «творческого развития марксизма»?

И. М. Клямкин признал, что нашим отцам «удалось построить города, заводы и электростанции. Но они обманулись насчет своих сил и возможностей», — что дом, который они построили, «годится для чего угодно, но только не для жизни». Опять апокалиптика! Что-то маячит в тумане, а «свои силы и возможности» обманули.

Статья утверждала, что оплата по труду — антипод уравниловки: «Миллионы людей приучены к тому, что чем дальше вперед, тем ближе к полному равенству… Этим ожиданиям относительно будущего соответствует уравниловка настоящего. Но как совместить идеал равенства с углублением различий, к которому неизбежно приведет оплата по труду и ориентация на потребителя? Я думаю, что надо сказать себе ясно и определенно: совмещение невозможно. И — отказаться от него».

Итак, сейчас, когда мы восстанавливаем общечеловеческие ценности, нам предлагают отказаться от идеала равенства — идеала, который направляет нас с зарождения христианства[63]. Рассмотрим это его суждение.