И. Клямкин добавляет, что советские люди жили в духовной пустыне, что всё, что с ними происходило, было «лишено самостоятельного нравственного значения». Что на это сказать? Он пишет: «Именно при НЭПе в городе и деревне образовались большие группы людей, которые могли чувствовать себя обделенными революцией и в ком усиливалась поэтому неприязнь к тем, кого НЭП экономически поднимал вверх. Так что слово “враг” не надо было выдумывать, оно витало в воздухе, у многих было уже на языке, его оставалось лишь произнести вслух. И оно было произнесено… Обманулись те интеллигенты “наверху”, кто, прислушиваясь к их голосам, поверил, что ради будущего можно вернуться в прошлое, ради высшей культуры нырнуть в бездну внекультурья».

И чтобы у нас не было уж совсем никаких сомнений в том, что благодарить отцов нам не за что, И. Клямкин говорит об утрате нравственного смысла жизни индустриальных рабочих СССР, которые «не имели личного быта» и «готовы были всем пожертвовать, все отдать, могли работать столько, сколько надо, и намного больше». Он даже удивляется непонятливости воображаемого читателя: «Вдумайтесь, это же очень просто: если вы лишили себя настоящего, если вы в нем не живете, а “переживаете” его, то что принесете вы в будущее? Только то, что имеете. И ничего больше».

Те же, кто во всем себе отказывал, чтобы строить для будущих поколений, заслужили в 1989 г. такую сентенцию: «Это было время всеобщего, тотального временщичества, ощущающего себя посланием вечности… Ничего своего. Ни у кого. Всё временно. Все временщики». Сравнивая якобы погрязшего в варварстве советского рабочего с цивилизованным индивидуумом капиталистического общества, И. Клямкин пытается вернуться к преодоленному было «классовому подходу» — и объясняет: «Им легко было отдавать все, что имели, так как они не имели почти ничего».

В этом невежестве есть бесшабашность, которая не раз оборачивалась трагической ошибкой «удачливой» части России.

Овчинникова Ирина Григорьевна[65]

Овчинникова Ирина Григорьевна[65]

Во времена перестройки значительные группы (в основном интеллигенции) сдвинулись к мессианским сферам. К ним потянулись разные люди — и радикалы, и идеалисты, и др. Кто-то — романтики или искренние демократы, а кто-то — жулики. Эти сдвиги — травмы культуры. Это — болезнь общества.

Большинство поняли: «путч» ГКЧП — провокация. Видный публицист А. Бовин сказал, перефразируя Вольтера: «Если бы этого путча не было, его следовало бы выдумать!» Горбачев также выразил удовлетворение: «Все завалы с нашего пути сметены!» Почти все поняли, что начался быстрый удар и разрушение общественного строя.