Отношение Запада к России определялось не богатством, а расхождениями в важных устоях — в цивилизационных кодах. В Первой мировой войне «англичане, немцы, американцы и французы» громили друг друга, но как только в 1917 г. Россия стала уходить с цивилизационной «столбовой дороги» Запада, весь Запад «немедленно сомкнулся в один замкнутый мир» против русских. Да и внутри России вспыхнула Гражданская война не из-за конфликтов на перекрестке, а из-за расколов в системе ценностей — основе цивилизации.

Сейчас образ Запада выпадает из русской традиции — как западников, так и славянофилов. Достоевский бы ахнул, почитав наши газеты. В нашем хаосе перестройки мы забыли, что Запад — трагическая цивилизация. Да, Запад ставит на себе «эксперименты со злом» и часто доходит в этом до края. Но потом некоторые общности осмысливают зло, анатомирует его и дают другим спасительное знание. Этот устой их цивилизация начинала с античности, и он сопряжен с такими страданиями, которые нам неведомы. Мы боялись реальных опасностей, но не было у нас «страха бытия». Запад же, начиная с раннего Средневековья, жил в нарастающем коллективном страхе. Сначала перед адом, потом чистилищем, затем перед чумой, так что в искусстве центральное место заняла смерть — с «Плясками смерти» в каждом доме. Так и шел западный страх от эпохи к эпохе — «страх Лютера» перед соблазнами, перед природой, страх перед своим «другим Я» (Фрейд), страх перед СССР и ядерной войной. И каждый раз страх порождал глубокие раздумья и сдвиги в культуре.

Вспомним прошлые войны. Один из источников силы России был в том, что она не измельчалась до цивилизационной ненависти к Западу. Русские били французов, но Францию не возненавидели и не стали бы, как Наполеон, отбивать нос у сфинкса и взрывать Кремль. О немцах Сталин специально сказал: гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается — и это была сила, а не слабость. Вьетнамцы, которые многому у нас научились, провели войну и с французами, и с американцами, не допуская антизападнических настроений.

Россия, имея многие корни в Азии, все же строила себя, «опираясь» на Запад — нельзя это забывать. Когда мы устраиваем что-то в своей жизни, мы спрашиваем «а как это у немца?» — и делаем так же или наоборот. Конечно, и Запад строил себя: «опираясь» на «Восток» — беря оттуда и религии, и философию (через арабов), и главные изобретения.

Как же можно было пытаться создать синтез России и США в форме конвергенции? В таком состоянии «европейского гуманизма» перестройка СССР (особенно России) вновь перешла в колею «холодной войны» с Западом. Цивилизации не могут быстро трансформировать свою структуру.