И конечно, некоторые участники разбойных набегов вообще не возвращались домой. В самых неудачных случаях человеческие потери могли оказаться достаточно обширными — вспомним фиаско в Монквермуте, где большинство кораблей затонуло, а тех викингов, кому удалось добраться до берега, убили местные жители. Жизнь викинга была рискованной, даже если человек жил этой жизнью всего две недели в году. Однако, учитывая воинственную идеологию и кодексы чести Севера, вполне вероятно, что таким опасностям не придавали особенного значения и, уж конечно, не считали их препятствием для набегов.

Набеги в начале IX века были активными, но спорадическими. В 834 году ситуация изменилась. Нет никаких оснований полагать, что события того года в том виде, как они описаны в «Англосаксонской хронике», стали результатом скоординированного и целенаправленного изменения стратегии. Только в ретроспективе они представляются водоразделом, переломным моментом между тем, что было раньше, — несколько кораблей, один или два воинских лида зараз — и тем, что за этим последовало.

После 834 года скандинавы начали регулярно приходить целыми флотилиями из сотен кораблей, на борту которых находились тысячи человек. Их бесчинства поставили главные западноевропейские державы на грань уничтожения, а сами викинги вошли в хроники и анналы этих регионов под именем Великой языческой армии, или Великой разбойной армии, армий Сены, Соммы и Луары, Великой летней армии и т. п. За ними стояла сложная история, но эта история дает ключ к пониманию действий викингов во всей Евразии в следующие два столетия.

Характер и мотивы новых походов мало отличались от тех, которые начались десятилетиями ранее: они были по-прежнему тесно связаны с политической экономией Скандинавии. Но ключевое отличие между нынешними флотилиями и армиями и теми отрядами, которые совершали первые набеги, заключалось в том, что в начале IX века в Скандинавии не было единого государства, королевства или другого социального образования, способного организовать подобное наступление. Другими словами, эти силы нельзя рассматривать с этнической или политической точки зрения. Это были не датчане, не норвежцы и даже не дружины морских конунгов — по сути, они вообще не были кем-то определенным. Они были чем-то совершенно иным, и наша задача — узнать, чем именно.

Теперь благодаря археологии мы можем изучить эти группы викингов изнутри — раскопки в тех местах, где сохранились остатки их лагерей, изучение их захоронений и мусора их повседневной жизни позволяют сделать совершенно поразительные выводы.