Все, кто обращается к теме «Чехов и евреи», в своих писаниях делают акцент на истории его несостоявшейся женитьбы на образованной еврейской девушке Дуне (Евдокии или Реве-Хаве, как ее величал Чехов) Эфрос, дочерью богатого и влиятельного московского адвоката Исаака Моисеевича Эфроса, потомственного почетного гражданина города Москвы. Дуня Эфрос была соученицей Маши Чеховой по Московским высшим женским курсам В. И. Герье и через нее познакомилась с Антоном Чеховым, в то время уже дипломированным лекарем и известным писателем. Стрела Амура попала, видимо, в сердце Дуни, в то время как сам Антон, судя по его письмам, если и собирался жениться, то явно не из-за пылкой любви — такого рода чувств он ни к кому в своей жизни не проявлял, а по расчету. О Евдокии Исааковне Эфрос (1861–1963):

Мало что известно, даже портрет в печати никогда не появлялся[202]. Более того, когда речь заходит об этой истории, то возникают провалы в переписке и непоправимо испорченные письма[203] — при том, что более поздняя чеховская переписка будет сохраняться очень бережно.

Как можно интерпретировать отношения между Чеховым и Эфрос? Явно она была очень привлекательна и несомненно бурно темпераментна, своевольна и независима — судя по поведению ее в приступе досады, описанном Чеховым, по частым ссорам и потому что она разошлась с Чеховым, то есть поступила так, как он не прочь был в последствии сам с ней поступить. ‹…› мы так и не знаем, было ли требование Чехова креститься[204] основной причиной разрыва или имелись и другие Ясно одно: она была неудобная невеста, отсюда и неполная готовность и неполная любовь.

‹…›

В тогдашних письмах Чехова на еще один потенциальный источник конфликта указывает сама двусмысленность чеховского тона: с одной стороны — как бы любование Дуниными экзотическими бурными выходками, с другой — агрессивные интонации. Сама его угроза развестись через год звучит не только как естественная кара за строптивость, но и одновременно как месть за еврейскую заносчивость; антисемитские словечки сопровождаются взрывами классового чувства: «богатая жидовочка». С самого начала налицо конфликт двух воль, сопровождаемый с его стороны классово-национальной недоброжелательностью; но все это на фоне сильнейшего притяжения, как в том письме, что кончается словом «fnis» [ТОЛСТАЯ Е. (II). С. 21–22].

Вот несколько фрагментов из писем Чехова на эту тему к его тогдашнему приятелю литератору, работнику редакции петербургского журнала «Осколки» Виктору Билибину, где освещается эта тема:

Вчера, провожая домой одну барышню, сделал ей предложение… Хочу из огня да в полымя. Благословите жениться. (18 января 1886 г., Москва).