Между прочим, опасны были не только общепризнанные пришлые злодеи. Казалось бы, что может енот? Но если это гигантские аргентинские еноты Chapalmalania ortognatha или Ch. altaefrontis, потомки местных миоценовых енотов Cyonasua, полутора-двухметровой длины, метровой высоты и 150 кг весом, то стоит поберечься: неспроста на хвосте броненосца-глиптодонта Eosclerocalyptus lineatus обнаружены следы их зубов. «Глиптодончик, глиптодончик, не ходи на тот конечик, там хапалмалания живёт, тебе хвостик отгрызёт». Конечно, скорее хапалмалании были не такими уж завзятыми хищниками, а универсалами и не брезговали падалью: лежит, понимаешь, туша глиптодона, как мимо просто так пройти?

* * *

Что же приматы? Плиоценовые полуобезьяны уже фактически неотличимы от современных. Например, в Восточной Африке уже водились не только ископаемые Laetolia sadimanensis и Galago howelli, но и современный вид занзибарского галаго G. zanzibaricus.

На удивление, совсем неизвестны плиоценовые широконосые обезьяны, хотя нет сомнений, что и они не отличались от нынешних.

В Азии лангуры Semnopithecus palaeindicus и Myanmarcolobus yawensis основали линию специализированных древесных листоядов, развивших многокамерные желудки и тем ушедших в нирвану специализации, впрочем, весьма успешной, судя по величайшему изобилию современных форм. Parapresbytis eohanuman вполне уживался в Монголии и Забайкалье; пока климат это ещё позволял. В Европе их аналогами были Dolichopithecus balcanicus и D. ruscinensis.

Как вы там, потомки?