В 1946 году он организовал октет, игравший музыку, которая впоследствии получит название «Третьего течения», – тщательно отделанные вещи, иногда слабо напоминающие джаз. В 1949 году он создал трио с Кэлом Чейдером на барабанах; именно в коллективе Брубека Чейдер получил первый опыт работы с латиноамериканскими ударными инструментами, с которыми – как и с музыкой латино – затем будет связна вся его жизнь: его будут называть самым популярным латино-музыкантом не латино происхождения[1497]. В 1951 году к коллективу присоединился Пол Десмонд; во второй половине 50-х состав на довольно продолжительное время стабилизировался – Брубек, Десмонд, контрабасист Джин Райт и барабанщик Джо Морелло[1498]. В первой половине 50-х группа записала ряд успешных пластинок и дала множество концертов. Академическое образование Брубека позволяло ему с легкостью инкорпорировать принципы академической полифонии и голосоведения в джазовые текстуры, что крайне импонировало белому образованному населению; его музыку часто называли «камерным джазом». Уже спустя несколько лет его слава была столь велика, что в 1954 году журнал Time поместил его портрет на обложку[1499].

В силу того, что Брубек со своим квартетом был исключительно популярен и коммерчески успешен среди белой студенческой молодежи, многие коллеги-исполнители относились к нему критически или даже неприязненно, полагая его конформным, «продавшимся» музыкантом. Чарли Мингус, комментируя игру Ли Коница на одной из записей Брубека, говорил: «Я и не знал, что Кониц может играть таким же мертвым звуком, что и [саксофонист Брубека] Пол Десмонд» – и продолжал далее:

Меня это бесит, потому что это не джаз, люди называют это чем-то вроде бит-джаза. У Дэйва Брубека один и тот же бит. И Ли [Кониц] думает, что это свинг, потому что так играл Десмонд и они называли это свингом… Они звучат на этой записи как пять мертвецов. Я не дам им ни одной звезды[1500]. Это не то что выпускать было нельзя – это нельзя было даже играть! Мне кажется, эти парни ненавидят джаз, однако каким-то образом им удается убедить публику, что это и есть джаз. Я не знаю, что тут делать, разве что ребята типа Диза и Берда – ну, Берду уже поздновато – поменяют свою музыку и назовут ее как-нибудь еще. Потому что если это джаз, то я ни я, ни Петтифорд не играем джаз![1501]

Меня это бесит, потому что это не джаз, люди называют это чем-то вроде бит-джаза. У Дэйва Брубека один и тот же бит. И Ли [Кониц] думает, что это свинг, потому что так играл Десмонд и они называли это свингом… Они звучат на этой записи как пять мертвецов. Я не дам им ни одной звезды[1500]. Это не то что выпускать было нельзя – это нельзя было даже играть!