Не все в руководстве района поначалу понимали, зачем стеклозаводу иметь свиноводческий комплекс. Над директором подшучивали и кропали бойкие фельетоны в районную газетку «Знамя труда». Но когда первые тонны мяса поступили по себестоимости в заводскую столовую, когда сотни рабочих стали покупать свинину не на рынке, а у проходной за полцены, когда дальновидный директор нежданно привез награду из Москвы за свое начинание (не спасшую, однако, от расстрела с конфискацией в год Олимпиады), мода на карманное животноводство охватила леспромхоз и другие предприятия города.

С дешевыми промышленными тарифами на электричество и солярку растить свиней при заводе, закупая корма по линии ведомства, было выгодно. А позднее, уже при новом смышленом молодом директоре, и похвально, хоть и двусмысленно, отвечало политике хозрасчета.

— Здорово, Ефимыч! — по возможности придав голосу щепотку бодрой непринужденности, поприветствовал Панаров заспанного дежурившего Семена, так некстати вылезшего из своей конуры. — Я проскочу через тебя в горячий?

— Здоров! — хмуро наклонив голову и зевая, негостеприимно ответил Козляев ночному гостю. — Че, опять с Боксером поганку мутите?

— Ну да, попросил помочь там по мелочи, как обычно, — отряхиваясь от пыли, подтвердил тот.

— Я в ваши с ним дела не лезу. У меня свои дела. Но мне-то какая выгода, что ты всякий раз через мои нычки ныряешь?.. — засопев, недовольно вопросил Козляев. — Рискую из-за тебя ни за хрен…

— Да чем ты рискуешь-то? — все еще стараясь играть в шутливый тон, переспросил его Анатолий. — Ну, раз-два в месяц проскочу тут… С пустыми руками. Если б я хрусталь через твои нычки таскал — другой коленкор.

— А коли примут вас с Боксером? — злобно покосился на него Семен. — Я ваших дел не знаю и знать не хочу. Ведь раскручивать станут: как с территории, как на территорию… И на меня с вашей помощью выйдут — не как на свидетеля, а как на подельника… Я ведь только снаружи — вроде дурак дураком. Я все секу и кумекаю… Мне-то ваши поганки на кой черт сдались?

В ночном разговоре повисла долгая неприятная пауза. Панаров почувствовал, что Козляев ждет встречных предложений. Семен был не из тех, кто переживал за чистые руки и незапятнанную совесть: на заводе многие люди знали, что он приторговывал и комбикормом, и свининкой. Задабривая отборным свежим мясцом руководство и начальников ВОХР, много он мог себе позволить, и не особо его тревожили нечастые ночные визиты Панарова. Но брать его в долю, платить за молчание без ведома Боксера, пахло залетом… Да и не жирно ли ему будет, с долей в деле почти ни за что? Какой тут риск, ежели в его вонючую епархию брезгливые вохровцы носа не суют ни днем ни ночью?.. Нужно как-то по-другому уговориться, задобрить мужика малой кровью… Не бежать же ему, как мальчишке бестолковому, из-за каждой мелочи жаловаться Генке?..