17 июня Молотов встретился с Шуленбургом. Он поздравил посла с победами германских армий. Было обсуждено также предложение маршала Петэна о мирных переговорах. Советский нарком информировал Шуленбурга о вводе советских войск в Прибалтийские страны и о смене в них правительств. Главное, что хотел узнать Молотов, он услышал — Шуленбург ясно заявил, что действия СССР в Прибалтике являются исключительным его делом и Прибалтийских государств[758].

В середине июня во многих странах и по разным каналам начали распространяться слухи об усиливающихся разногласиях между СССР и Германией. 14 июня Риббентроп дал указания Шуленбургу поднять в беседе с Молотовым вопрос «в тактичной форме» о враждебных высказываниях в отношении Германии. Следуя своей линии, Москва решила упредить подобные слухи, и 23 июня было опубликовано сообщение ТАСС, в котором СССР опровергал версии о сосредоточении советских войск вблизи германской границы. «Добрососедские отношения между СССР и Германией, — отмечалось в сообщении ТАСС, — нельзя поколебать какими-либо слухами и мелкотравчатой пропагандой, ибо отношения основаны… на коренных государственных интересах СССР и Германии»[759].

В тот же день Шуленбург посетил Молотова для подробной беседы. Немецкий посол снова высказался за улучшение советско-итальянских отношений, но главными темами беседы стали два вопроса. Во-первых, Шуленбург выразил явное неудовольствие крайне незначительными поставками Германии цветных металлов, особенно из третьих стран. Было очевидно, что экономические вопросы продолжали оставаться весьма чувствительными и непростыми в отношениях между двумя странами. Во-вторых, Москва начала зондаж о реакции Германии на предстоящие акции СССР по присоединению Бессарабии. Советские лидеры очень спешили разрешить этот вопрос, поскольку между Германией и Францией уже велись переговоры о перемирии и позиция Германии по Бессарабии могла бы стать менее определенной.

Состоявшаяся 23 июня беседа это подтвердила. Шуленбург пытался напомнить Молотову, что в свое время СССР был готов заявить претензии на Бессарабию только в том случае, если от какой-либо третьей стороны (Венгрии, Болгарии) последуют свои территориальные претензии. По словам Шуленбурга, Германия серьезно зависит от румынской нефти. Молотов довольно резко сказал: «Вопрос о Бессарабии не нов для Германии». Интересно и то, что он включил в проблему разрешения бессарабского вопроса и присоединение к СССР Буковины[760]. Эта беседа показала, что помимо экономических проблем в центр советско-германских дискуссий все более включались балканские дела (с участием Италии) и советско-японские отношения.