Меряя шагами хоженые-перехоженные кварталы, она в который раз удивлялась происходившим вокруг переменам. Дома всё те же, стоят себе привычно облупленные, а старого города её детства больше нет, как нет.

Вот известный всем подвальчик, где испокон веку бойко шла кооперативная торговля. В то время, как на витринах государственных магазинов до черноты заветривались мосалыги, именуемые суповыми наборами, и синели цыплячьи остовы, здесь покупателей ждал розово-красный развал свеженарубленной свинины, говядины и баранины, полки ломились от банок с дефицитнейшей тушёнкой и сгущёнкой, высились горы орехов и отборных краснобоких яблок. Цены хотя и кусались, но коопторговский товар стоил того. Родители Ларисы предпочитали при возможности отовариваться в подвальчике, следуя ленинскому тезису: лучше меньше, да лучше.

Теперь на месте былого изобилия возникло новомодное кафе «Погребок», на тротуаре заманивает к ланчу его напольная вывеска-раскоряка. Они со Смешляевой как-то отведали перестроечного меню. После крохотного горшочка с эрзацем солянки Танька резюмировала:

– Ползарплаты, что мы здесь оставили, в прежнем подвальчике хватило бы на закуп для двадцати таких бухенвальдских порций…

А в доме напротив, где, наоборот, располагалась известная всему Зауралью столовая, и куда зимами папа любил водить маленькую Ларису на гигантские порции обжигающего харчо, открыли парфюмерный магазин. Бути-ик, как нараспев и с придыханием именовала бывшую забегаловку коллега по рекламе Леночка Жаркова. Для вчерашней ещё падкой на соблазны школьницы этот немногочисленный набор ароматных польских подделок казался божественно восхитительным, и – увы! – материально недосягаемым.

ЦУМ тоже не миновали перемены. В секции, которую за растянутую геометрию называли длинной, и где в своё время продвинутый молодняк толпился за новинками музыкальной моды, теперь расположился автомобильный ряд. Среди пригнанных из Японии и Европы подержанных иномарок важно расхаживали продавцы, сдувая с товара только им видимые пылинки, и протирая эвфемерные пятнышки. Ларисе подумалось, что эта пацанва, неимоверно гордая причастностью к мировому автопрому, должно быть чувствует себя джинами из лампы Алладина, способными исполнять самые несбыточные желания земляков…

У Вероники набрался полный гомонок новостей. Убийство Златковского вёл незнакомый ей следователь Кирьянов – кругленький малого росточка человечек с бегающими глазками, наряженный почему-то в ярко-жёлтый пиджак, особенно нелепый в хмурой обстановке следственного изолятора. Обшарив фигуристую адвокатессу своим неспокойным взором, он молча, хотя и без неприязни, выдал папку с материалами. Друзь внимательно пролистала немногочисленные справки и протоколы, всё силясь определить, откуда взялся этот несуразный важняк Дима. Хотя фамилия Кирьяновых в их епархии известная…Уж не родственник ли он прокурору Заозёрного района?