От недвижимых объектов городской застройки мы переходим к движимым историческим объектам, хранящимся в музеях. Частицу живой реальности, давно или недавно ушедшей, музеи возвращают на время экспозиции к жизни, ощутимому восприятию и чувственному присутствию. Музеи стремятся выставлять не копии реконструкций, а подлинники, которые, являясь носителями памяти и воплощенной исторической субстанцией, окружены особой аурой. Речь в этой главе пойдет об исторических выставках и музеях, затем мы обратимся к инсценированию истории посредством «движущихся изображений» в визуальных медиа, а в заключение ознакомимся с примерами инсценирования в местах исторических событий, где происходят или не происходят «живые» представления с участием «движущихся персонажей».
Выставки и музеи
Выставки и музеи
Возвращение (региональной) истории: Баден-Вюртемберг под знаком Гогенштауфенов
1977 год вошел в историю как год «Фракции Красной армии» (RAF). Террор RAF достиг своего апогея за счет убийств Зигфрида Бубака (апрель), Юргена Понто (июль) и Ханса-Мартина Шляйера (октябрь). Этим убийствам предшествовало силовое освобождение захваченного террористами самолета на аэродроме в Могадишо и самоубийство трех главных террористов RAF, сидевших в тюрьме Штаммхайм: Андреаса Баадера, Гудрун Энслин и Яна-Карла Распе. Но я обращаюсь не к этим осенним событиям тридцатилетней давности и не к тюрьме Штаммхайм, а к началу лета 1977 года.
В марте 1977 года в штутгартском Старом замке открылась выставка, посвященная Гогенштауфенам. В попечительский совет выставки входили видные представители деловых кругов, среди них президент Союза работодателей Ханс-Мартин Шляйер. Выставка ознаменовалась столь оглушительным успехом, что 1977 год вошел в историю как «Год Гогенштауфенов». Сегодня эту выставку считают началом стремительного роста интереса к истории. Отмечается невиданное прежде количество посетителей – более 671 тысячи человек, что сделало успех выставки незабываемым событием, имеющим действительно поворотный характер. Она послужила толчком для устойчивого и долгосрочного развития всего музейного дела в ФРГ. Огромный успех штутгартской выставки вызвал волну подражаний. Столицы других федеральных земель, решив повторить удачный опыт, значительно увеличили финансирование культуры: в 1980 году Мюнхен показал выставку, посвященную Виттельсбахам, за ней в 1981 году состоялась большая берлинская выставка об истории Пруссии[509]. Но это было лишь началом с долгими последствиями. Под впечатлением от успеха Прусской выставки Гельмут Коль в правительственном заявлении 1982 года выступил с инициативой создать в Бонне Музей истории ФРГ и разделенной Германии; спустя пять лет федеральное правительство подарило Берлину к его 750-летию Исторический музей, которому предстояло отразить историю немцев в Европе[510]. Созданием обоих исторических музеев – Дома истории в Бонне и Немецкого исторического музея в Берлине – Гельмут Коль определил долгосрочные перспективы исторической политики, подняв тему истории с уровня культурной политики земель на федеральный уровень. (В 1998 году учреждение федерального ведомства министра культуры усилило эту тенденцию централизации культуры.)