Письмо читателя, опубликованное газетой «Франкфуртер Альгемайне Цайтунг» 18 сентября 2006 года, свидетельствует о том, что старый имперский мир подспудно еще теплится. Автор письма хотел знать: почему «отсутствуют в обширных выставках, показанных в Магдебурге и Берлине, важнейшие предметы истории германского рейха, а именно подлинники имперских сокровищ: императорская корона Конрада II, скипетр, имперская держава и Маврикийский меч»? Он воспроизводит хронологию «translatio» (перенос) имперских инсигний: в 1796 году из Нюрнберга в Вену, чтобы уберечь их от Наполеона; потом в 1938 году по приказу Гитлера из Вены в Нюрнберг; далее, в 1945 году по решению Дуайта Эйзенхауэра обратно из Нюрнберга в Вену, – после чего добавляет: «На мой взгляд, дом Габсбургов и по историко-моральным соображениям не заслуживает быть, так сказать, последним владельцем имперских регалий, этого „переходящего трофея“. Имперские сокровища принадлежат народу, поэтому они могут попасть во временное „владение“ правящего дома, но остаются при этом „собственностью“ нации. А нацией, тем более – сегодня, является Германия, но уж никак не Австрия. <…> Империя Карла V, где „никогда не заходило солнце“, скукожилась до Альпийской республики. Для Германии было бы важно, чтобы имперские инсигнии, символы древнего, богатого традициями и славного прошлого, хранились в своей стране»[522].
Для этого посетителя выставки самыми важными оказались отсутствующие экспонаты. Можно лишь поддержать желание автора письма увидеть имперские инсигнии в составе исторической выставки. По крайней мере, их отсутствие нуждается в объяснении. Но его желание идет дальше: он требует вернуть инсигнии из Австрии в Германию в виде символико-политического трансфера. Отсутствие этих экспонатов на выставке говорит о том, что речь идет о предметах, имеющих непреходящую историческую ценность. В случае с историко-ауратическими объектами, обладающими статусом реликвии или фетиша, невозможно провести семиотическое различие между предметом (сигнификант) и его значением (сигнификат). Отсутствие имперских инсигний на новой выставке создало пробел, на который спроецировался старый имперский миф: «нацией, тем более – сегодня, является Германия, но уж никак не Австрия». Автор читательского письма воспринял выставку не в европейском, а в национальном контексте; он надеялся, что прежняя связь между Германией и «ее рейхом» может быть восстановлена.