Так уж вышло, что мы не живем в двойственном мире вроде Близнецовии, как не живем и в мире, где существованию относительно четких границ между душами неумолимо угрожал бы приход крайне высокоскоростного межмозгового сообщения – в мире, где сигналы между мозгами пересылаются так быстро и стремительно, что отдельные тела перестали быть признаком отдельных индивидов. У нас дело обстоит иначе, и я не предвижу таких обстоятельств в ближайшем будущем (хотя я не футуролог и вполне могу ошибаться).

Однако мой посыл в том, что мы постоянно ощущаем привкус ложности мифа о непроницаемых границах между душами, но, поскольку соотносить одно тело с одной и только одной душой так удобно и привычно, поскольку соблазн рассматривать тело и душу как идеальный союз так силен, а привычка настолько въелась, мы предпочитаем преуменьшать или полностью игнорировать значимость ежедневных проявлений взаимопроникновения душ.

Подумайте, как глубоко вас могут захватывать победы и поражения близкого друга, его очень личные бурные радости и страдания. Если опосредованное наслаждение фалафелем моей сестры кажется мне ярким, подумайте, насколько более ярким и насыщенным будет ваш опосредованный восторг, когда ваш вечно одинокий друг наконец-то встретит замечательного человека и у них завяжется многообещающий роман или когда ваш давно разочаровавшийся друг-актер наконец-то пробьется и получит блестящие отзывы в прессе. Или, наоборот, подумайте, как сильно в вас чувство несправедливости, когда с вашим близким другом вдруг приключилось ужасное несчастье. Не иначе, как вы живете их жизнь внутри собственной головы!

И все же мы описываем подобные явления очень привычного типа в более простых, не таких вызывающих терминах вроде: «Он отождествляет себя с ней», или: «Она такая чуткая женщина», или: «Я знаю, через что ты проходишь», или: «Я тебе сочувствую», или: «Мне больно видеть, с чем ей приходится сталкиваться», или: «Не рассказывай больше – я этого не вынесу!». Стандартные выражения вроде этих, хоть они и правда отражают чье-то частичное существование внутри другого, редко принимаются как буквальные предположения, что наши души проникают и смешиваются друг с другом, если принимаются вообще. Эта мысль слишком неопрятная или даже страшная для того, чтобы иметь с ней дело, так что мы настаиваем, что в действительности никакого пересечения нет, что мы друг для друга – как разные галактики. В нас пожизненно въелась привычка без вопросов принимать метафору «птички в клетке» для души, и очень трудно освободиться от привычки, укоренившейся так глубоко.