Таким образом, 3-я – 4-я строки второй строфы – это не столько точное воспроизведение произнесенных по радио слов, сколько повторение про себя услышанного с вариациями и дополнениями.

В таком контексте слово воздушный, которое субъект включил в официальную радиопрограмму, соотносится с несколькими семантическими линиями текста. Во-первых, оно развивает тему окружающего пространства, перекликаясь со строкой «по небу плывет» (общей семой оказывается ‘воздух’). Во-вторых, оно продолжает каламбурную линию: воздушный в соседстве с большой массой тяготеет к семантическому противоречию (как и будильник сонный). Одновременно это парадоксальное словосочетание – воздушные тонны – соотносится не только с небом, но и с никуда нейдущей подводой (по семе ‘тяжесть’).

Так семантический контраст легкого и тяжелого, заданный в первой строфе легким пароходиком и тяжелой подводой, нейтрализуется в оксюморонном словосочетании полторы воздушных тонны.

Третья строфа акцентирует тему радио: «И, паяльных звуков море / В перебои взяв». Перебои и паяльные звуки – характеристика акустических свойств прерывающегося, потрескивающего радиоэфира; в целом же первая приведенная строка, как кажется, разбивает на части и синонимически переосмысляет слово радиоволны. Море звуков здесь употреблено в идиоматическом смысле – ‘много звуков’. Однако в свете подчеркнутой в тексте темы воздуха (воздушные тонны, по небу плывет), с одной стороны, и в свете гипотетической метафорической замены (по небу ← по морю) словосочетание звуков море читательское сознание охотно готово прочитать буквально. Из-за этого возникает плохо формализуемое семантическое соотношение между морем звуков и плывущим по небу пароходиком.