– Тонголеле!

– Исполнительница шимми из фильма?

– Она. Та самая Тонголеле. Ты представить себе не можешь!

Но я представляю. Зернистый черно-белый фильм. Свет прожекторов сходится в одной точке в дымном ночном клубе, гремят джазовые барабаны, когда она, босая, выходит танцевать.

– Rumberas [389]и другие исполнительницы экзотических танцев приходили и уходили, – добавляет тетушка. – Калантан, Росси Мендоса, Мария Антониета Понс, Нинон Севилья, Роса Кармина. Но после Тонголеле таитянские танцы стали повальным увлечением.

– Она приехала прямо из Папеэте!

– Но это неправда, – говорит Тетушка. – Ее настоящее имя Иоланда Монтес, и приехала она из Окленда, Калифорния, но представляешь, как бы это прозвучало? Иоланда Монтес прямиком из Окленда, Калифорния! В этом не было chiste[390]. О Тонголеле выдумывали всяческие истории. Говорили, что она кубинка. Таитянка. Но это просто puro cuento. Она была совсем как ты, Лала, девушка, рожденная там, говорившая по-испански с акцентом.

– А я и не знала, что ты общалась с кинозвездами, Тетушка. Почему ты никогда не водила меня на ее фильмы?

– Фильмы? Хочешь сказать, churros[391], – фыркает Тетушка. – Это были не фильмы, а просто предлоги для ее танца. Но, боже, как же она танцевала!

Я представляю мексиканский мюзикл пятидесятых таким, каким мы только что его видели, добрых полчаса посвящены выступлению Тонголеле в кабаре, клубы дыма поднимаются в свете серебряных прожекторов и незабываемое тело Тонголеле, способное спасти даже самый дрянной фильм. Картонные пальмы на большой пустой сцене с силуэтами танцовщиц, неправдоподобно большая сцена, коктейли в высоких бокалах с бумажными зонтиками и тропический ночной клуб, оклеенный бамбуковыми обоями, занавес из блестящих бусинок, столики с неяркими маленькими лампами и африканские маски, хотя предполагается, будто это Полинезия, потому что так уж устроены фильмы. Молодая Иоланда Монтес в черно-белом бикини с шифоновым шлейфом, с лицом моей первой куклы Барби – сильно подведенные раскосые глаза и водопад конского хвоста. Волосы выкрашены в очень черный цвет, и лишь фирменная белая прядь над правой бровью.

– Иоланда Тонголеле была всего-навсего подростком чуть старше тебя, Лала, впервые приехав в Мехико, она взобралась на барабан в леопардовом бикини и станцевала так, что проложила себе путь к славе.

– Правда? Она была немногим старше меня? Может, и для меня еще не все потеряно.

– К тому вечеру, когда меня повели смотреть на нее, – продолжает Тетушка, – Тонголеле была уже знаменита и танцевала немало лет, хотя все еще оставалась ребенком. И я тоже была una escuincla, всего-навсего ребенком. В те времена носили лифчики с заостренными чашечками, и в тот вечер, что я смотрела шоу Тонголеле в el Blanquita, на мне был именно такой лифчик, прошитый кругами, как мишень. Мне запомнилась это потому, что я была так молода, что в нем не было ничего кроме воздуха. И мне нужно было быть предельно осторожной и следить за тем, чтобы никто не обнял меня.