Я не понимаю, что в этом такого особенного. Предмет его гордости – угловая кафешка, где мы сейчас сидим, и тут совершенно нечем бахвалиться. Горстка самых обычных липких столиков и хромированные кухонные стулья, несколько пластиковых кабинок, которые не помешало бы заново обить искусственной кожей, запах жареного мяса и «пайн-соля», как и в миллионе других забегаловок. ТАКОС ОТ МАРСА С ВАМИ. Огромная вывеска, смотрящая на Ногалитос-стрит, старое шоссе № 90, которым мы пользовались до того, как построили новую автостраду. Может, Марс думал, что к нему будут заезжать те, кто следует мимо, и, может, так в прежние времена оно и было. Но трасса № 35 проходит где-то за пределами видимости и лишь сотрясает вывеску.

– Название – моя идея, – объясняет Марс. – Я придумал это вместо «Такос с собой». Ведь до такого может додуматься каждый засранец, верно? Мне хотелось чего-то немного более привлекающего внимание, немного более шикарного. Чего-то, что обещает заботу о покупателе. Вот я и назвал это место «Такос от Марса с вами». Клево, правда?

Мама закатывает глаза и вздыхает.

– Хотите знать, в чем заключается секрет успеха в здешних местах? В недвижимости! – продолжает Марс. – Hijo ‘esú[419], знали бы вы, какого рода выгодные сделки можно заключить в Сан-Антонио. Это тщательно охраняемый секрет. Вот, возьмите газету, сами увидите, – говорит Марс, всучивая нам еженедельник.

Мама оживляется. Даже Бабуля заинтересовалась.

– Вам, мальчикам, нужно приехать в Сан-Антонио, – говорит Марс, обращаясь к моим братьям, которые обращают больше внимания на тарелки с enchiladas[420], чем на консультацию по вопросам инвестирования. – Скупайте недвижимость, – продолжает Марс. – Я не шучу. Я научу вас, котят, как стать миллионерами, не достигнув тридцати лет. Купите какую-нибудь развалюху, приведите ее в порядок и живите на ренту.

Макс разговаривает как битник, как ковбой, как Дин Мартин или кто-то в этом роде. Трудно представить, что он действительно папин армейский друг. А еще труднее поверить в то, как обращается с ним Бабуля, она освобождает для него место на своей стороне кабинки и внимает каждому его слову, словно он член семьи, словно она знает его всю свою жизнь, а не познакомилась с ним только что.

– На войне Марс спас вашему папе жизнь, – гордо напоминает она.

– Не может быть! – говорю я. – И как же вам это удалось, мистер Марс?

– Милочка, можешь звать меня просто Марсом, – говорит он, забывая, как это грубо – называть старых людей просто по имени, не добавляя «мистер». Может, он не знает, что он старый?