В Сан-Антонио оказалось столько порядочных людей, и Бабуля подумала, что, наверное, ее привело сюда само Божественное Провидение. Кто знает, что уготовило ей будущее? Она слегка стыдилась своих мыслей. Ну не грех ли думать о таком почти сразу после свалившегося на нее ужасного горя? Но она всегда была так одинока, особенно после замужества.

Нет, она ни за что не смогла бы поместить объявление в газету, словно выставить на продажу кусок говядины. И все же не могла удержаться от того, чтобы не описать себя в уме:

Добрая, естественная женщина, видевшая в жизни много несправедливости, ищет стабильного, преданного, заботливого и, кроме всего прочего, лояльного джентльмена sin problemas[437]. Он должен быть feo, fuerte, y formal…

58 Город по мне

58

Город по мне

Можно было бы подумать, что теперь, когда она жила в Чикаго, в том же городе, что и ее Иносенсио, Бабуля нашла свое счастье. Так нет, это оказался не тот случай. Бабуля стала противнее, чем когда-либо. Она была несчастлива. И не знала этого, а это самая плохая разновидность несчастья. В результате все стремились как можно скорее подыскать ей какой-нибудь дом. Бунгало, двухквартирный дом, особняк, квартиру. Все что угодно, потому что Бабулина угрюмость была заразительна и сказывалась на каждом члене семейства так же сильно, как бубонная чума.

Поскольку в квартире Малыша и Нинфы имелась гостевая комната, было решено, что Бабуля поживет у них до тех пор, пока не найдет себе дом. Все это было хорошо и прекрасно, когда дело виделось издалека и Дядюшка Малыш кричал в трубку, что он и Нинфа не потерпят того, чтобы она жила где-то еще и что девочки с волнением ожидают ее приезда. Но теперь, когда она действительно спала в узкой кровати Амор и по всей квартире разносились звуки работающих радио и телевизора, хлопали двери и дверцы шкафов, и сигаретный дым пропитал все, в том числе и ее кожу, а грохочущие грузовики сотрясали дом, как при землетрясении, и машины неистово гудели в любое время суток, все это почти сводило ее с ума; этим отличался даже разнузданный чикагский ветер, грубое, капризное чудовище, смеявшееся, глядя на нее.

Семейство Малыша обитало в прекрасной квартире на верхнем этаже трехквартирного, в форме зиккурата, дома, выходящего на шоссе Кеннеди, неподалеку от Северной авеню и Ашленда. В старые времена коридоры этих кирпичных зданий источали запахи пирогов и сосисок, но теперь пахли arroz con gandules[438] или же sopa de fideo[439].