Поначалу Бабулю заворожили рестораны и сети магазинов сниженных цен, но затем она привыкла к ним. Субботы, проводимые в поисках домов, которые были ей не по душе. Темные кирпичные дома с маленькими узкими окнами, мрачные квартиры или сырые бунгало, и все такое безрадостное и унылое, не впускающее в себя достаточно света, и никаких тебе дворов, одни лишь промозглые проходы, маленькие пятачки чахлой травы, называемые садами, и, может быть, голое дерево под окнами. Совсем не то, на что она надеялась.

И по мере того как проходили недели и месяцы, а дома у нее так и не было, наступила дождливая холодная осень, отчего ей стало еще хуже. Близилась чикагская зима, о которой она была наслышана, а ей уже и без того было так холодно и грустно, что не хотелось покидать даже комнату, не говоря уж о здании. Она порицала Нинфу за то, что та экономила на отоплении, и большей частью лежала в кровати, накрытая несколькими одеялами.

Город казался ей отвратительным. Все было далеко, до всего было трудно добраться. Она не могла сесть в автобус – только не это, хотя в Мехико она то и дело ездила одна.

Теперь пришла очередь ее сыновьям говорить: «Тебе одиноко? Как так? Подожди до конца недели». Но когда наступал уик-энд, они оказывались ужасно вымотанными, а Амор и Пас по каким-то причинам были грубы с ней. Они фыркали и проходили мимо ее, не поздоровавшись, когда она входила в комнату, бормотали что-то на своем чудовищном pocho испанском, вставляя отдельные английские слова. Она подозревала, что они прячутся от нее. ¿Y la Amor? – Amor se fue a la[443]… библиотеку. Что-то вроде этого.

Ее сыновья ругались друг с другом, как кошки с собаками. И откуда только в них взялась эта жестокость? Всего несколько недель прошло с тех пор, как Иносенсио отправился в Мексику, чтобы забрать ее, и по возвращении он с изумлением обнаружил, что за это короткое время порядок и правила, что он установил в «Обивочной мастерской Трех королей», полетели к черту, словно ситцевая обивка со старого диванчика.

– C каких это пор «Три короля» стали делать хромированные кухонные стулья? – начинает Иносенсио.

– Не будь таким снобом, – пожимает плечами Толстоморд. – Деньги есть деньги.

– Я же говорил тебе, – обращается к Тостоморду Малыш. – Говорил, что ему это не понравится, но кто меня слушает?

– Все ему понравится, стоит только закапать деньгам.

– Идиоты! – кричит Иносенсио, вена у него на лбу пульсирует. – Вы что, дебилы, ничего не понимаете? «Три короля» всегда держались за традиции, за качественную работу. И в тот день, что мы променяем наши молотки на степлеры, нам придет конец. Мы сделали себе имя, восстанавливая прекрасную старую мебель вручную, а не выдавая на поток дешевые кухонные стулья! Посмотрите, что вы тут натворили! Того и гляди мы начнем делать пластиковые чехлы для мебели.