Пока в Москве на собраниях и в кабинетах все рядили да решали, что делать со «злобным пасквилем на СССР» (тем самым создавая роману бесплатный пиар), Фельтринелли, предвкушая мировой ажиотаж, взял да издал «Доктора Живаго». Случилось это 15 ноября 1957 года. Вот тогда-то советские идеологи и поняли, какого налима выпустили, как гласит русская пословица. Враждебные радиоголоса на все лады вещали о фантастическом событии – впервые на Западе без ведома советских властей напечатан роман о революции и гражданской войне, где излагается не соответствующая официальной точка зрения. Даже не зная другого языка, кроме русского, любой москвич, поймавший зарубежную радиоволну из какого-нибудь Осло, мог разобрать по крайней мере два слова – Пастернак и Живаго.

Весной 1958 года Борис Леонидович тяжело заболел – на нервной почве напомнила о себе старая детская травма ноги, боли были настолько сильными, что доводили его до потери сознания. Благодаря связям Корнея Чуковского, Пастернака удалось положить в номенклатурную больницу горкома партии. В это время он получает письмо от издателя Курта Вольфа, сообщающего о планах американского издания романа. Выбравшись из больницы 12 мая 1958 года, Пастернак пишет ему письмо, где сообщает: «Идут слухи, что совсем скоро роман появится у Вас. Я этому не верю. Вероятно, так думать еще рано. Если же это действительно правда, мне было бы большой радостью получить от Вас книгу! Вот Вам куча адресов на выбор. Через посредничество Союза писателей (для меня): Москва. Г-69, ул. Воровского, 52. На мой городской адрес: Москва, В-17, Лаврушинский пер. 17/ 19, кв. 72. На дачу (и это лучше всего): Переделкино под Москвой».

А Москва шумит… О Пастернаке теперь знали все, даже неграмотная старушка у подъезда в Марьиной роще. «В Москве сейчас три напасти: рак, “Спартак” и Пастернак», – такой анекдот повторяли друг другу москвичи. Рекламу роману и его автору сделали ошеломительную. Вслед за Италией, «Доктора Живаго» издали в Великобритании и во Франции. Апофеозом стало присуждение Пастернаку Нобелевской премии 23 октября 1958 года, которое было названо в советских газетах «враждебным к нашей стране актом и орудием международной реакции, направленным на разжигание холодной войны» (значит, хорошая книга, сразу подумали некоторые). На московских предприятиях начались собрания, посвященные «обсуждению» вышедшей в «Правде» статьи Д. Заславского «Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка».

Сам роман советским читателям не дали, лишив их возможности составить собственное мнение о его содержании. Вместо этого люди в газетах и журналах прочитали другое: что Пастернак – это свинья и «внутренний эмигрант, и пусть бы он действительно стал эмигрантом» (из доклада комсомольского вождя В. Семичастного, опубликованного в «Правде» 30 октября 1958 года), что его надо лишить советского гражданства (единогласная резолюция собрания московских писателей от 31 октября 1958 года), что он «паршивая овца» из здорового советского стада (а это уже выражение Хрущева со свойственным ему уклоном в аграрную терминологию).