Скиннер также затронул проблему влияния общих языковых конвенций на набор доступных способов легитимации политического порядка. Его рассуждения могли бы быть дополнены методом, часто использующимся в GG: выявлением и анализом функций делегитимации в политическом дискурсе. Эта техника предполагает включение в анализ противоположных понятий (Gegenbegriffe). Последние часто выполняют важную негативную или делегитимирующую функцию в отношении дискурсов враждебных групп. Отрицательные понятия осуществляют важную работу в политических и социальных спорах[385].

Наконец, я хотел бы кратко остановиться на трех вопросах: 1) является ли «понятие» лучшей аналитической единицей при написании истории политической мысли? 2) Должна ли история понятий (Begriffsgeschichte) пополнить и без того широкий репертуар концепций истории политической мысли, имеющий хождение среди англоязычных авторов? 3) Каковы преимущества и недостатки представлений частных историй политической и общественной мысли в формате лексикона или руководства (handbook)?

Что касается первого вопроса, то Теренс Болл убедительно отстаивает возможность разработки и применения «критической истории понятий» (critical conceptual history) к политической теории [Ball 1988][386]. Однако первая за многие годы полноценная немецкая книга по политической семантике содержит критику выбора авторами GG понятия как основной единицы анализа [Busse 1987]. Автор этой книги, лингвист Дитрих Буссе, выступил с рядом тезисов, близких к теории дискурсивных практик Фуко. Работа Буссе продолжает восприниматься как программная и критическая наряду с остальными примерами принципиальной критики GG, кроме тех, что содержатся в Handbuch. Оценку этих враждебных, по сути, высказываний стоит, вероятно, отложить до тех пор, пока критикам не удастся доказать превосходство своих метатеорий на практике.

Это не решает проблему того, что, представляя результаты исследований в виде комментария к отдельным понятиям, и GG, и Handbuch оставляют без ответа вопрос о способах определения систематических отношений между ними. Покок и Скиннер объяснимо предпочли работать с «дискурсами» и «идеологиями», а не с отдельными понятиями. Но, как я пытался показать, их исследования совместимы с Begriffsgeschichte в интерпретации GG и Handbuch. Впечатляющие достижения Покока и Скиннера могут быть во многом улучшены путем привлечения некоторых аспектов программ, методов и результатов немецкой Begriffsgeschichte.

Я не усматриваю принципиальной несовместимости между немецкой концептуальной историей и точным подходом, выработанным англоязычными аналитическими философами, поставившими задачу применения инструментария философии языка к истории политической мысли. Сотрудничество между этими двумя разноязыкими традициями может оказаться взаимовыгодным. Разумеется, есть все основания приветствовать различия, призванные прояснить изменения понятий, – подобные тем, что проводятся Скиннером в его введении к [Ball, Farr, Hanson 1989]. Скиннер подчеркивает различия между изменениями в значении термина (reference), в критериях его применимости и в его использовании как показателя одобрения или неодобрения. Он заключает, что в истории любого термина могут происходить изменения всех трех типов. Таким образом, констатируя изменение в понятии, необходимо указать на его природу[387].