В упомянутом выше тексте о понятии «государство» [Skinner 1989] Скиннер последовательно опирается на «Основания». Его рассуждения и выводы оказываются более традиционными, чем того можно было ожидать, исходя из его метатеоретических работ. Несколько веских умозаключений в работе действительно основываются на анализе не столь известных исторических фигур, однако в целом его внимание сконцентрировано на таких крупных теоретиках, как Марсилий, Макиавелли, Боден, Гоббс, Локк и Боссюэ, и на таких общепринятых традициях, как республиканство и абсолютизм. В какой степени анализ Скиннера представляет собой именно историю аргументативного употребления понятия государства? Определение контекста в основном сводится к распределению того или иного теоретика под категорию республиканцев или абсолютистов, а не к прослеживанию использования анализируемого понятия в борьбе между конкурирующими группами, движениями или носителями власти[379]. Кроме того, в работе обнаруживается строго телеологическая, похожая на ход мысли вигов, логика, предполагающая историческое развитие в сторону абсолютистского государства, обоснованного Гоббсом, или в сторону определения модерного государства Макса Вебера.

В то же время статья демонстрирует такой же высокий уровень анализа, что и в «Основаниях». Скиннер – необыкновенно успешный и обстоятельный историк, унаследовавший достоинства и, к его чести, многие взгляды своих заслуженных предшественников – специалистов по позднесредневековой и раннемодерной политической мысли. Эти области редко привлекают столь блестящих и наделенных аналитическим умом исследователей, как Скиннер. Тем не менее связь между его метатеоретическими построениями и конкретными исследованиями весьма неопределенна. Ниже мы предпримем попытку сравнить исследования Скиннера и Покока с аналогичными работами в Begriffsgeschichte.

Несмотря на программные заявления о важности исследования политических вокабуляров и концептуальных различий, на практике Скиннер склонен выводить на передний план общие конвенции политического языка, а не его понятийный словарь. Не исключено, что он находится на пороге создания собственной версии концептуальной истории. Что касается строго исторического рассмотрения общих конвенций, управляющих «идеологиями», то – как мы отмечали выше – Handbuch привлекает внимание к специальным историям теорий о природе языка и семантике[380], которые могли бы внести вклад в анализ саморефлексии мыслителей прошлого по поводу правил дискурса, насаждавшихся или ставившихся под сомнение в современных им аудиториях. Так же и Покок, анализируя политические языки, часто обращается к проблеме изменчивости и преемственности их понятийных репертуаров. Но, увы, ему не удалось создать систематического метода исследования этих понятий, которые в совокупности и определяют индивидуальность каждого выделенного им «дискурса».