– Потому что я не слышал, что ты мне отвечаешь. У тебя очень тихий голос. Ты не знаешь?.. И стихи читаешь тихо. А я с детства плохо слышал. Да и видел не важно – не различал цвета.

– Ты как о прошлой жизни говоришь.

– Прошлой жизни… Вот именно! Дай руку, Сафо. Левую. – Профессор взял ее ладонь, притянул к себе, прижал к виску. – Немного выше, вот тут. Чувствуешь?

Она почувствовала тепло его шершавой щеки, и пульс у виска, и жёсткую щетку волос. Выше виска под волосами пальцы нашли мягкую впадину.

– Бог мой!.. – сказала она.

Он не отпускал ее руку и неотрывно, с нежностью и любопытством, смотрел ей в глаза. Тёмный коридор открылся перед ней, она полетела в него, как в воронку. В глубине коридора замаячил голубой неясный свет, но очень скоро он превратился в уже знакомый бумажный фонарик.

На столе рядом с фонариком дымился глиняный горшок с лобио и стояла тарелка с зеленью, сыром и горячим кукурузным хлебом. Профессор сидел рядом с Августой, обняв ее за плечи.

– Это был голодный обморок. Не пугайся. Поешь, и всё пройдёт. В отличие от моего, твой желудок не воспринимает водку, табачный дым и паюсную икру как еду. Женский организм вообще загадка.

Августа крошила мчады и зелень в горшок, руки её дрожали от слабости и от чего-то еще. От полёта в потёмках и от неожиданной, безвыходной, щемящей жалости. К себе и к нему. К себе – за то, что этот, многие годы волновавший её, но совершенно запретный чужой человек стал вдруг ближе близкого. К нему – от его беззащитности, от дырки в голове и от такой его отделенности ото всего.

Только бы не разреветься.

Она ела большой ложкой прямо из горшка очень вкусное и очень горячее лобио, а Профессор рассуждал о сложностях женского организма и психики. Исторические выкладки и философские построения он завершил примером из жизни:

– У меня есть старый друг патологоанатом. А жена у него гинеколог. Как-то раз она зашла к нему на работу во время вскрытия. Потрошили какого-то бедолагу. Когда вскрыли живот, жена некоторое время поглядела заинтересованно и вдруг вскрикнула: «Ой, не могу больше!» И убежала. Муж испугался, бросил скальпель, догнал её в ординаторской. «Что с тобой? Тебе плохо стало?» «Да нет, – говорит. – Просто в вас, в мужчинах, оказывается, вообще ничего нет! Кишки! только кишки! И больше – ни-че-го!»

Августа едва не захлебнулась и бросила ложку в горшок. Они расхохотались вместе, пытались остановиться и снова и снова начинали смеяться. Официант поставил перед ними «Боржоми» и два стакана. Августа с наслаждением выпила воды, вспомнила сон Профессора про трубопровод, по которому течет вся энергия мира, и почувствовала себя таким же счастливым трубопроводом. Откуда берется вдруг вся эта энергия, откуда и куда она льется?.. Августе стало хорошо. Лучше, чем хорошо. Она даже нашла в себе смелость снова дотронуться до виска Профессора.