Эффект недостаточен. Увеличиваем дозу препарата номер два.

Опять взлет печеночных ферментов.

Добавили генно-инженерный препарат к базисному препарату номер два. Генная инженерия – тяжелая артиллерия в лечении ревматологических заболеваний. Более мощно и прицельно гасит разбушевавшийся иммунитет.

И вот только тут, к третьей инъекции генно-инженерного препарата, мы смогли притормозить разогнавшийся паровоз под названием болезнь Бехтерева.

Немножко выдохнули.

Сложный год для молодого мужчины. И физически, и морально. Год, когда болело и припухало. Лечение не помогало или помогало мало. Когда приходилось бросать дела домашние и ездить к врачам за триста километров.

Мы бились за успех, как львы. Не теряли веру. Он – в меня и в мировую ревматологию. Я – в то, что мы достигнем ремиссии. Ладно, хотя бы стойкого улучшения.

Через полгода на этом новом препарате моему герою полегчало. Он практически забыл о суставах и о спине. И на очередном приеме, похвастав успехами, сообщил, что очень хочет стать папой – во второй раз.

И нельзя ли вот это все убрать… Но и чтоб не болело снова, конечно.

Убрать – потому что на терапии, которая привела нас в ремиссию, планирование беременности невозможно. Препараты, останавливающие деятельность агрессивного иммунитета, мешают половым клеткам функционировать правильно.

Но это действие – временное. У каждого препарата есть свой срок, когда после отмены можно начинать планирование беременности.

Мы оставили успешную схему лечения еще на полгода. Убедились, что на рентгене нет отрицательной динамики. Затем заменили лечение на более мягкое, совместимое с планированием.

За это время и наш пациент, и его супруга прошли так называемую прегравидарную подготовку. Посетили гинеколога, эндокринолога, уролога.

Прошло полгода после отмены базисной терапии. Можно планировать, вперед!..

Обычно после двенадцатинедельного УЗИ мы возвращаем «папу» к прежней терапии.

– Елена Александровна, мы ждем девочку! – бодро отрапортовал мне пациент с двадцатинедельного УЗИ.

Наш молодой отец прекрасно знал, что делать с капризами маленьких принцесс. «Натренировался на их маме», – обычно смеется он, когда с гордостью рассказывает, как договаривается со своим женским царством.

На сегодняшний день счастливый папа принимает только один базисный препарат. В минимальной дозе. Без генной инженерии. Почему?

У него – ремиссия. Клиническая лабораторная и рентгенологическая.

Это был сложный и долгий путь. Полный испытаний. Мы не останавливались. Шли вперед. Врач – и пациент. Порой сцепив зубы. Пациент верил мне, а я изо всех сил старалась оправдать его доверие.