Помахивая поводками отпущенных собак, Рейчел сложила руки на груди и легонько пнула носком ком глины.

– Может, мысль и неплохая. – Рейчел вообще человек сдержанный. Можно сказать, для нее это пылкий восторг. Потом, отвернувшись – я как раз собирался вставить что-то по делу: – А чем, как ты думаешь, сейчас занимается твоя женщина-призрак?

– Не знаю. Может, у друзей. Или с другим мужчиной. Неизвестно. Чего она точно не делает – не сидит и не ждет моего звонка.

– А ты должен был позвонить?

– Нет. Мы старательно избегаем звонков. Встречаемся по наитию – этакая ненавязчивая импровизация.

– И что ты намерен делать?

– Не уверен, что я вообще могу что-то сделать.

– Нужно что-то делать.

Я не ответил. Хотелось пожать плечами, но я знал, что она меня раскусит.

– Трудно даже описать, что между нами было. Сперва мне показалось, что она не хочет ничего, потом – что хочет вроде как дружить, потом что вроде как хочет гораздо больше, но ни в чем не уверена, а теперь мы стали чужими.

– А ты, полагаю, знаешь, чего хочешь.

В голосе звучал сарказм.

– Вроде бы да.

– Вроде бы да. Я бы сказала так: она, похоже, не знает толком, зачем ты-то с ней встречаешься. Мне кажется, она сильно увлечена, как и ты. Она хочет дружбы, любви – хочет всего и ничего. В точности как и ты. Чего бы каждый из вас ни сделал, все правильно, даже если не делать ничего. А вот отказал ты ей зря. Придумай, как это поправить, пока не поздно.

Я фыркнул, имея в виду: и как ты мне предлагаешь это сделать?

– Смотри. Может, ей самой не хочется все это сворачивать. Или хочется свернуть, пока не испортилось. В любом случае не звонить ей нельзя.

Тут вернулись обе собаки. Подходили остальные гости, мистер Форшем закурил трубку.

– Дама-призрак, – повторила она. – Красиво звучит.

Потом, подумав:

– Сделай мне одолжение. Отойди вон туда, под дерево, где тебя никто не услышит, вытащи мобильник и позвони.