Мермоз прибывает на базу гидропланов за рулем бешеного красного кабриолета, купленного им, как только нога его ступила на землю Франции. Три двойных ангара рядком стоят на берегу спокойных вод. Некий солдатик показывает ему, где расположен центральный офис. Говорит он и о местоположении парковки, но Мермоз его уже не слышит. Проезжает шлагбаум и останавливается прямо у дверей офиса. Вылезает из своего авто в окружении солдат в рабочей одежде и гражданских в покрытых масляными пятнами комбинезонах и не остается незамеченным в своем пальто из кашемира и темно-синем костюме. Его встречает лейтенант.

– Месье Мермоз?

– Здесь и готов сесть за штурвал.

– Как вам известно, для пилотирования гидроплана требуются права на вождение коммерческого транспортного средства типа гидроплан.

– Да, мне уже говорили об этой формальности.

Лейтенант молод, всего на пару лет старше Мермоза, но взгляд у него суровый.

– Это не формальность, месье Мермоз. Гидроплан имеет характеристики, которые отличаются от характеристик обычного самолета. Вам нужно пройти соответствующий курс обучения, чтобы сдать экзамен.

Мермоз хмурится.

– Экзамен я могу сдать прямо сейчас.

– Обучение на курсах перед сдачей экзамена обязательно. Таковы правила.

– А какова длительность обучения? Мне нужно вылететь в мартовское полнолуние!

– Это зависит от обучаемого. Для некоторых требуется три месяца.

– Три месяца?

Мермоз срывает с себя пальто и швыряет его в кресло, словно желая ввязаться в драку. Драки он жаждет. Ему нужно выиграть схватку с историей.

– Можно начать прямо сейчас?

Тем же утром он садится в гидроплан, и инструктор показывает ему, как им управлять. Через час гидроплан приземляется, пилотируемый уже самим Мермозом. Инструкторы удивляются способности нового ученика в считаные минуты адаптироваться к особенностям управления аппаратом.

Неделю спустя в его кармане уже лежит сертификат пилота гидроплана. Но за несколько дней до мартовского полнолуния погода меняется: поднялся шторм, и этот шторм создал особые риски для авиации. Мермоза метеосводки не пугают, ведь он привык доставлять почту, а она знать не хочет о климате. Но он понимает, что за его попыткой следят много глаз. Если у него не получится, разрешение может быть отозвано, и доброму имени его авиалинии будет причинен ущерб. Ждать для него – один из тех глаголов, которые он больше всего ненавидит. Однако ему не остается ничего иного, кроме как настраиваться на апрельское полнолуние. Приходит новость об авиакатастрофе со смертельным исходом почтового самолета на линии Барселона – Аликанте.