Внезапно в дверь позвонили, и в дом вошел Том Круз, добравшийся до посиделок на мотоцикле. Грэйс понятия не имела, что следующие часы проведет вместе с актером за читкой. После этого, по ее словам, «Том взял меня за руки, поцеловал и отправился восвояси». Всем раздали стаканы с водой и закуски, и Эйприл Грэйс решила уйти на мажорной ноте – «как Джордж Костанза[107] – „я сваливаю!“ – и уехала домой, кайфуя так, как никогда в жизни».

Грэйс провела еще немало времени с Крузом, сидя за столом в доме «Магнолии» и читая новые диалоги, написанные Андерсоном. Персонаж Фрэнка Ти Джей Мэки был основан на добытых Андерсоном аудиозаписях нескольких самопровозглашенных мастеров пикапа. «Мэки представляет себя таким супергероем, – говорил Круз. – Первым [вариантом] костюма персонажа были брюки и рубашки поло, и я сказал, что он наверняка должен носить нарукавники». К тому моменту, когда начались съемки сцен семинара Мэки «Соблазни и погуби», Круз щеголял с самурайским хвостиком, в кожаной жилетке и с браслетами на руке – наряд, по его словам, отчасти вдохновленный мачистским стилем Роя Шайдера в фильме «Весь этот джаз». Одежда придавала Мэки искусственный жирный блеск, когда он расхаживал по сцене, выкрикивая те женоненавистнические мужицкие речевки, которые спустя годы станут частью лингва франка интернета. «Я не буду просить прощения за то, кто я такой, – говорит он фанатам. – Я не буду просить прощения за то, что мне нужно. Я не буду просить прощения за то, чего хочу!»

Но вся альфа-самцовая броня Мэки падает во время интервью с Гвеновье перед телекамерами. Она осторожно давит на неприступного, скрытного Мэки, флиртуя с ним и увещевая, чтобы в конце разбить в пух и прах. Она говорит Мэки, что знает все тайны его семьи: что его мать умерла от рака, когда он был подростком, и что он изменил имя, чтобы не иметь с отцом ничего общего. Мэки в гневе выходит вон и, когда узнает о болезни отца, оказывается в машине перед домом своего старика. И тогда под проливающийся над Долиной дождь он поет: «Нет, не прекратится это, / Пока не поумнеешь».

Это строчки из песни Эйми Манн «Wise Up», которую на третьем часу «Магнолии» начинают петь в унисон чуть ли не все главные герои. Быть может, физически они далеки друг от друга, но на время, пока звучит песня, они объединяются – в своем горе, одиночестве и чертовском сожалении (в «Магнолии» звучит более полдюжины песен Манн, включая номинированную на «Оскар» «Save Me»). Пение всех актеров хором было моментом уязвимости – и на экране, и за экраном, – так что Андерсон попросил Джулианну Мур, игравшую молодую жену Эрла Патриджа, первой записать свою партию, чтобы остальные не беспокоились о том, сработает ли эпизод. Но многие прежде работавшие с Андерсоном актеры спокойно доверяли ему и при работе над «Магнолией». «Пол всегда найдет для тебя время, даже посреди дубля, – говорит Мелора Уолтерс, его соратница по „Ночам в стиле буги“, сыгравшая в „Магнолии“ покинутую дочь Джимми Гейтора. – Он не уходит к монитору под перешептывания. Он всегда рядом с камерой. Для меня это как страховка – так он говорит, что готов мне помочь превратиться в другого человека».