– Кого?
– Всех.
Драго понравился этот ответ, и он потребовал себе и соседу.
– Спели-выпили? – спросил человек.
– Чего?
– Закон такой: спели-выпили. Кто не спел, тот не выпил. Михалыч!
Гитарист жестом показал, что сейчас все будет, подвернул колки и провел по струнам:
– В лунном сиянии снег серебрится, Вдоль по дороге троечка мчится Динь-динь-динь, динь-динь-динь – колокольчик звенит. Этот звон, этот звон о любви говорит… Эх, говорит! Ах, говорит!Сентиментальный романс парень исполнял в той же разбитной и заносчивой манере, что и песню про «медали». Надо полагать, что этому тону он не изменил бы, даже если бы взялся за духовные стихи: «Эх, Отцу и Сыну! И Святому Богу Духу!» Это было бы ужасно, но Михалыч вкладывался, как от души, – это все искупало.
– Ай, говорит, Ой, говорит.Драго молчал, но зато очень к месту постукивал вилочкой по бутылке. Посреди кабацкого смрада этот тонкий стеклянный звук создавал ту же трогательную ноту, что и солнечный зайчик, проскользнувший в тюрьму.
Сосед подпевал фальшиво и монотонно. Дослушав песню, он повернулся к цыгану очень довольный:
– Спели? – Выпили!
– Я не пел.