Еще более меня изумили его последующие слова:

– Мы вас ожидали… Церемония сейчас начнется. Прошу вас следовать за мною!

Я чувствовал, что тут что-то не в порядке. Но он не дал мне времени возражать.

Лестница, по которой он повел меня вниз, казалась бесконечной. Погреб, – или, вернее будет сказать, подземелье? – куда мы спустились, имел, по меньшей мере, два этажа.

В конце пути мы очутились в обширной тускло освещенной зале.

Присутствующие, – трудно было определить, сколько их, – скрывалось в полумраке, стоя вдоль стен. Все они, мужчины и женщины, были закутаны в длинные темные одежды, не позволявшие судить об их наружности.

Из-за величины помещения, они казались немногочисленными, хотя их и было, видимо, несколько десятков.

Мы двое остановились у входа, едва переступив порог.

Сразу раздалась приглушенная музыка, и хор затянул заунывный гимн.

В центре залы высилась огромная статуя из черного камня, – может быть, из базальта? Это было изваяние, довольно грубо исполненное, женщины в длинном, ниспадающем складками плаще.

Выделялось ее лицо с полузакрытыми глазами; на губах, казалось, играла злорадная улыбка.

Перед нею виднелся широкий алтарь, к которому вело несколько ступеней.

Вскоре музыка стихла; отделившись от остальных адептов, на середину выступил и простерся у алтаря обнаженный до пояса молодой человек с тонкими чертами лица индийского брамина. Протянув вперед руки, он громко произносил, словно бы заученные наизусть, фразы, вкладывая, однако, в них искреннюю страсть:

– О великая, о могучая богиня, чье имя мои уста не смеют произнести! Приношу тебе в жертву мою душу; употреби ее согласно воле своей и установленному тобою закону! Я рад принять страдания, предназначенные для очищения предаваемого тебе духа!

Едва он закончил, к нему подошли двое приземистых бородатых мужчин в желтых тюрбанах и в полосатых, черных с белым, халатах, проворными движениями уложили его на алтарь лицом вверх и туго привязали кожаными ремнями к выдававшимся по бокам крючьям.

Затем начался кошмар, от которого я остолбенел и о котором посейчас вспоминаю с дрожью ужаса.

Один за другим, возникая из мрака, фигуры идолопоклонников приближались к подножью статуи и наносили лежавшему на алтаре страшные удары, кто плетью, кто гибким прутом, очевидно из бамбука.

Несчастный, обливаясь кровью, сперва молчал, затем стонал, сначала громко, потом уже еле слышно.

Внезапно откуда-то выскочил маленький человек с дикими глазами и густыми всклокоченными волосами смоляного цвета, голый, кроме набедренной повязки с козлиной бородкой и свисающими вниз усами.