– Прости, бегу на свидание. Поболтаем в другой раз.

После этого следовало попрощаться и ускорить шаг. Однако Катя Фонвизина успела сказать с улыбкой:

– Удачи твоей девушке.

Не найдя, что ответить, Костя кивнул и почти побежал по бульвару, хотя времени до встречи с Марьяной было предостаточно. Разумеется, он не обернулся, чтобы проверить, идет ли Катя за ним или направилась к метро, хотя обернуться хотелось.

Зачем ей понадобилось его поддеть? Значит, сообщение о свидании ее задело, вызвало что-то вроде ревности. Но ведь это Катя его бросила, чего же она злится? Но и он хорош. К чему рассказывать какой-то Кате Фонвизиной про свидание? Чтобы доказать, что Косте совсем не больно и он даже рад, что они расстались? Какая мелочность! Скорее бы увидеть Марьяну и отмыться этой встречей от нахлынувших мыслей.

На скамейках, нагретых солнцем, сидели парочки, вокруг фонтана носились дети. Девочка лет пяти поила плюшевого льва, макая в фонтанную воду. Костя оказался в сквере за полчаса до назначенного времени. Он запыхался от быстрого шаг, присел на скамью рядом с пожилыми женщинами и закрыл глаза. Если бы не встреча с Катей Фонвизиной, он, пожалуй, смаковал бы ожидание, загадывал, во что будет одета Марьяна, как они обнимутся при встрече. Но прошлое взбаламутило душу, и Костя никак не мог отделаться от мрачных мыслей. Минут за десять он принялся поглядывать на часы, встал со скамьи и пошел описывать по скверу круги и петли.

В четыре Марьяна не появилась. Марьяна и прежде опаздывала на свидания, но эти опоздания Костя переносил по-рыцарски. Он считал, что Марьяна опаздывает обдуманно. Не по рассеянности, не из небрежности – она слишком дисциплинированный человек, – а потому что красивой девушке неприлично приходить на свидание минута в минуту. Сегодня Костя чувствовал себя не часовым, а забытым ребенком и вскоре принялся думать о сотне причин, по которым Марьяна могла пропустить свидание, и большинство этих причин связывал со своими воображаемыми ошибками и недостатками. В пятнадцать минут пятого он собирался уходить, в двадцать чувствовал, что сходит с ума, в двадцать пять бегал к телефону-автомату звонить долгим гудкам Марьяниной квартиры.

Марьяна опоздала на сорок минут. Она явилась в бирюзовом сари, в бусах из крупного копала, с крошечной сумочкой шафранового цвета. Чудные черные волосы медленно плескались по волнам теплого майского ветра. Издали приметив Костю, девушка смущенно улыбалась. Почти все, находившиеся в сквере в этот час, подняли на нее глаза. Да и как не поднять? – Марьяну словно освещало другое солнце. Якорев поздоровался, но не обнял Марьяну. Она тотчас извинилась – мама звонила с работы, просила сходить в аптеку за лекарством для бабушки, «другого времени не нашлось», в ближайшей аптеке лекарство отсутствовало, пришлось ехать на троллейбусе в другую.