Незаселенные квартиры легко было узнать по дешевым, оклеенным пленкой дверям. Первая квартира находилась на верхнем, семнадцатом этаже. Ольга Карповна долго искала нужный ключ. За дверью открывалась душная, пахнущая стройкой мгла. Женщина вынула из кармана маленький фонарик. Тусклый луч выхватил галактику пылинок, скользнул по квадратам паркета, пробежал по стенам, вспрыгнул на потолок, из середины которого торчали кривые усы проводов. Тагерт ожидал увидеть голые бетонные плиты, но квартира была готова к заселению.

– На институтских площадях муниципальный ремонт, – сказала Ольга Карповна несколько пренебрежительно.

– Можно выглянуть в окно? – спросил Тагерт.

– Выглянуть можно, только что вы там разглядите?

Сергей Генрихович на цыпочках прокрался к окну. Он увидел маленький двор с развороченными воронками на месте будущей детской площадки. Двор со всех сторон был огражден высокими домами, над которыми синело погасшее небо. Во многих окнах уже горели огни.

– Пойдем дальше? – раздался голос техника. – Или здесь остановитесь?

– Идем.

Стены всех трех квартир были оклеены одними и теми же простенькими обоями, на полу в прихожей лежал линолеум, а на кухне даже имелась электроплита. Окна квартиры на девятом этаже выходили на пожарную лестницу соседнего общежития, и только в квартире третьего этажа из окон открывался обзор на чернеющие макушки лесных деревьев и далекую готику опор ЛЭП. «Вот здесь и начинается моя новая жизнь, – торжественно подумал Тагерт и тайком погладил подоконник. – Каждый день буду смотреть на лес за окном, думать дальние мысли и молиться с благодарностью». Он хотел было спросить, нельзя ли взять ключ от этой квартиры сразу, но понял, что Ольга Карповна вряд ли оценит его шутку.

Тагерт шагал по темной аллее мимо погасших окон пединститута, но в душе огромными трансатлантическими лайнерами проплывали мысли о будущем: прием гостей, огромный застекленный шкаф с книгами, прогулки по летнему лесу, сад под окном и женский голос, зовущий с кухни к завтраку. Главным же среди всех этих видений вновь и вновь повторялся, казалось бы, маловыразительный эпизод: он притворяет дверь изнутри и поворачивает ключ в замке. Этот образ создавал условие для всех остальных – как маленький буксир, выводящий многопалубные корабли, сияющие огнями, музыкой, праздничными разговорами пассажиров, на рейд.

Глава 25 Две тысячи седьмой

Глава 25

Две тысячи седьмой

Неспроста ему встретилась Катя Фонвизина: роковое совпадение. Костя Якорев ехал на свидание, разумеется, не с Катей, с которой расстался два года назад. Он встречался с Марьяной у второго фонтана на Пушкинской и вышел из дому за полтора часа – хотелось поскорее увидеть Марьяну, но при этом растянуть удовольствие от предвкушения. Поэтому он решил пройтись от самой Кропоткинской до Пушкинской пешком.