– Что за велосипед такой, вместо седла огрызок?

– А тебе мягкое кресло подавай – по горам прыгать со всеми удобствами.

– Оль, говорят, ты на парашюты подсела.

– Катя, не подсела, а подвисла.

– Ха-ха-ха.

– Сергей Генрихович, подложить салатику? Что-то плохо как едите.

– Профессора называть «игемон».

– Игги Поп!

– Латинисты питаются нектаром и амброзией!

– Молоком волчицы!

Тагерту было непривычно находиться так близко к людям, от которых большую часть времени его отделяла субординация. Но приглашение к равенству он принимал весело и одобрительно. В беседке, в доме, на поляне, мокрой от недавнего дождя, теснясь цвели дружбы – давние, новые, будущие.

Начался футбол. Гости разделились на команды, кое-кто переоделся в заранее привезенную спортивную амуницию. А Володя Шляпников в эффектной желтой майке, черных гетрах и кроссовках на поле не вышел: только-только снял гипс, но болеть за своих собирался серьезно.

Как обычно, играли бестолково, почти комично. Большинство игроков только раз в году и выходили на поле, как раз на Пашин день рождения. Серьезнее всех к игре относился сам Павел, его брат Петюня, их старые домодедовские друзья, постоянно практиковавшиеся в теплое время года. Они горячились, делали едкие замечания партнерам по команде и страстно спорили, было ли положение вне игры.

Болельщики, устроившись на краю поля, частью следили за игрой, частью перешучивались и просто болтали. Только когда мяч влетал в ворота, намеченные деревянными чурками, дружно кричали «гол!», не всегда разбирая, чья команда выигрывает. То и дело невысоко проплывали взлетающие и идущие на посадку самолеты, затем с некоторым опозданием падал наземь облегченный расстоянием грохот двигателей. Через полчаса Тагерту стало скучно наблюдать за игрой, и он рассеянно побрел по саду. Красная смородина была увешана кистями ликующих полнокровием прозрачных ягод, тянулись аккуратные грядки с зеленью, морковью, кабачками, клубникой, гороховая делянка напоминала растрепанный штормами корабль с покосившимися мачтами.

На скамейке у дома сидел старик, дед Павла. Паша часто рассказывал о дедовских чудачествах, и, глядя на старика, Тагерт невольно улыбался.

– Простите, Максим Федорович, навели мы тут переполох.

Дед посмотрел на Тагерта без улыбки и сказал:

– Вы, извиняюсь, с работы или из института?

Услышав ответ Тагерта, старик помолчал.

– Ну а как вы оцениваете Павла? Как он там справляется с обязанностями?