– Живой?

Все засмеялись. Звук смеха сквозь шум дождя – довольно красиво.

– Вполне живой, – отвечал Андрей. – В джинсах, в майке. Но вылез из сейфа с трудом. Понятно, поза неудобная. И если тебе так по ушам долбят, это не колыбельная на арфе.

– Да лан, на концерте «Сплина» не тише, особенно в танцполе, – со смехом возразил Юра.

Они продолжали шутить, подтрунивая друг над другом, то и дело выдергивая с пластиковых тарелок то кусок пирога, то банан, то кружок копченой колбасы. Тагерт слушал их веселую болтовню, иногда кивая в такт, но уже не разбирал ни слова. Вместо этого в голове раздавались удары, гулкие, сотрясающие тело, сводящие с ума. С каждым ударом Тагерт чувствовал, как по его жизни, которую еще десять минут назад он полагал осмысленной и не лишенной пользы, пробегают новые и новые трещины.

Итак, он учит студентов «искусству добра и справедливости», самонадеянно полагая, что формирует верный взгляд на мир. Он думает, что сотней латинских афоризмов и атмосферой веселого здравомыслия на семинарах делает молодых людей защитниками прав, учит человеколюбию, хотя бы приверженности закону? Романтический олух! Подслеповатый дурачок! Его ученики превращаются в следователей-палачей, легализованных бандитов-милиционеров, в продажных судей, которые оставляют глупости вроде римского права для таких вот дачных посиделок. Чтобы ностальгически улыбнуться своей студенческой юности, может быть, даже в точно таких же беседках. Закусывают, играют в футбол, купаются. Почему бы в жаркий день не искупаться?

Да что далеко ходить? Тимур Калимуллин и Вадик Зырин, которые продолжают играть в футбол, работают в прокуратуре. Во что они играют там? Каждый из них приехал на новой машине. Она на честные деньги куплена?

Что происходит с жизнью, если в один прекрасный момент из нее вынимают смысл? Это напоминает тело, в котором за полчаса – без боли, почти неощутимо – искрошился бы скелет. Такое мертвенное безболезненное обмякание чувствовал Тагерт, сидя в беседке среди весело гомонящих студентов. Он перестал разбирать слова, хотя почему-то по-прежнему ясно слышал животворный шум хлещущего дождя.

•

Когда лупит ливень, большинство людей, даже не самых здравомыслящих, предпочитают укрыться – в доме, под козырьком подъезда, хотя бы в подворотне. Но бывают такие моменты, когда хочется под дождь. Когда защита от мира ни к чему, когда нужно приблизиться к стихии, слиться с ней воедино. Так случается, когда человеку совсем плохо или чрезвычайно хорошо. А еще так бывает, когда человек влюблен. А сегодня все схлестнулось, сплелось. Влюблен – до точки кипения, ему зверски плохо, но и так хорошо не бывало прежде никогда.