Сразу несколько пассажиров пожелали приобрести хлопушки и петарды, казалось бы, предметы не самые необходимые, более того, совершенно бесполезные предметы, особенно для садоводов и рыбаков. Похоже, на полдороги из тьмы во тьму, из небытия в небытие, душа дорожит ярким, небывалым, праздничным, даже опасно праздничным. Большой взрыв, извержение вулкана, пожар революции, уменьшенные до короткого мгновения безобидной вспышки, когда разгораются глаза и разгоняется кровь – огонь вроде вина, умеющего оживлять и объединять. Словом, Бахтиер заработал около пяти сотен, хотя и пришлось наскребать сдачу у актерских подружек.

Репетиция – если случившееся можно назвать репетицией – прошла, причем прошла недурно, но приключение не окончилось. Спустя четверть часа по одному, по двое начали возвращаться артисты. Оказалось, они прошли еще три вагона, хмелея от собственной дерзости, оттачивая реплики и волнуясь от обращения к незнакомцам. Сейчас три компании, прежде сидевшие порознь, соединились, предпочитая ехать стоя, но поближе к своим. Актеры были в восторге.

– А где Бахтиер? – голос Алисы пробился через общий гомон и звуки набирающего скорость поезда.

Полетели шутки про игру с огнем, Вадя с Борей предположили, что Бахтиер не остановится, пока не продаст всё, но через пару минут стало не по себе. Тагерт, Алиса, музыканты отправились вперед по вагонам искать товарища. Электричка миновала платформу «Отдых», мелькнул за окном кратовский пруд. Бахтиер исчез. Один, два, три вагона. Искали глазами среди сидящих пассажиров, заглядывали в тамбуры, но нигде не было никого, даже отдаленно напоминающего багдадского царевича. До первого вагона добрались аккурат перед Раменским – и в тамбуре перед самой кабиной машиниста увидели наконец знакомую фигуру. Пока поезд замедлял ход, ускорили шаг. В тамбуре вместе с Бахтиером стояли два милиционера: молодой, лет двадцати пяти, и мужчина под сорок.

– Здравствуйте. Я доцент из университета, где учится этот молодой человек. Что случилось?

Поезд двигался все медленнее.

– Незаконная торговля. Проверка документов, – не спеша, произнес старший.

– Позвольте объяснить… У нас, видите ли, театр, это была репетиция, эксперимент. Если кто и виноват, то я, преподаватель и режиссер.

– Куда вы его ведете? Отпустите немедленно! – приказала Алиса.

Милиционеры даже не взглянули на нее. «Станция Раменское», – объявил голос в динамиках.

Во время этого разговора Бахтиер растерянно молчал, глядя на заступников безо всякой надежды. В тамбуре тоскливо пахло пепельницей и солидолом.