Декан Рядчиков в чрезвычайном волнении бегал по кабинету мимо стоявшего Горецкого:

– О чем вы думали? Вы же заместитель председателя Союза студентов ГФЮА, надежда и опора университета! Что вы хотели доказать?

Горецкий никак не мог взять в толк, в чем причина такого возбуждения. Его попросил помочь преподаватель, он помог. Что не так? Раздался звонок, Рядчиков метнулся к столу, поднял трубку, сказал отрывистое «да», а потом, гораздо мягче: «Конечно, Марина Юрьевна. Безусловно. Сейчас, Марина Юрьевна».

– Вас вызывает проректор по учебной работе, – произнес он, повесив трубку. – Идите, расскажите все, как на духу, а наперед включайте голову, дорогой мой. Ступайте.

Рядчиков проводил Мишу всплеском рук, точно Ярославна – князя Игоря. Поднимаясь в ректорат, Горецкий пытался в подробностях припомнить, не было ли на плакатах каких-нибудь скрытых знаков, зашифрованных посланий? Вроде ничего такого. Обычные фотографии, все прилично. Да и с какой радости Тагерту приклеивать какие-то непристойные фотографии? Миша, никогда не посещавший ректорат, с любопытством толкнул дверь, прошел по мягким коврам, вертя головой по сторонам.

– Здрасьте, мне тут намекнули, что надо зайти к Матониной, – весело доложил Миша секретарше.

Леся была немногим старше его, и он говорил с ней легко, как со сверстницей.

– Ты кто? Как фамилия? – Секретарша не приняла панибратского тона, давая понять, что Горецкий тут не среди студентов и должен вести себя скромнее. Он назвал себя. Секретарша посмотрела на него с осуждающим любопытством: так смотрят на человека, узнав стороной, что тот совершил ограбление или болен эпилепсией. «Проходи», – она кивнула на дверь кабинета.

Матонина, сидевшая за большим столом, сдержанно поздоровалась, уткнувшись в какую-то брошюру. Она не предложила посетителю сесть, и он стоял с противоположной стороны стола, оглядываясь по сторонам. Наконец, не выдержав, спросил:

– Я по какому делу нужен? У меня пара, может, я потом загляну?

Не поднимая головы, Матонина энергично мазнула пальцем воздух: нет, нельзя. Горецкий подумал было, не выйти ли из кабинета без разрешения, но не сделал ни шагу. Теплые отсветы на дубовых панелях, мягкий запах духов, безупречный порядок на столе словно не давали двинуться с места. Наконец, Матонина отложила ручку и посмотрела на посетителя.

– Вы – один из руководителей нашего Союза студентов? Хочу понять, как получилось, что вас втянули в эту историю.

– Какую историю? – Миша решил держаться роли ничего не понимающего простака, тем более что и впрямь не понимал, что дурного сделал; он чувствовал, что его поступок осуждают, но пока не позволял себе согласиться с этим осуждением.