Зэки тоже любят такую осень. Пока не прогнил и не зачах горизонт. И небо не накрыло бесконечным дождем гати, таежные дороги вокруг лагерей, выложенные по марям толстыми стволами стланика. И звериные тропы по распадкам и вдоль каменных полок не завалены буреломом. Зэки любят август и сентябрь потому, что ранняя осень хорошее время для побега. Нет такого зэка, который не мечтает о воле. А значит, и о побеге. И нет такого человека, будь он осужденным до скончания века по 58-й, или ургальским охранником-вохряком в жеваных погонах, который не валится в тайге на сухой мох и не провожает облака жадным взглядом.

Эх, эх!

Сталинка-Силинка…

Польская жидовочка с покатыми бедрами и тяжелыми грудями, которых Костя коснулся впервые. А может, она вовсе и не еврейка.

С такой пшеничной, по пояс, гривой.

Но Косте хочется думать именно так. Жидовочка.

Ему так легче.

Как только он выпьет, Сталина-красавица возвращается. Разные воспоминания лезут в голову. Хоть и очень короткие они.

День, ночь, вместе песню спели… Вот и все, по большому счету. А потом Сталинку забрали, грубо сорвав с груди подаренные Костей бусы. А ведь сказал же ему Френкель: «Забудь… У тебя еще будут всякие Сталинки!»

Нет у Кости никого. Не прав оказался Френкель. Долгими ночами Костя корит себя за то, что даже не пытается узнать, где сидит Сталина.

Не пробовал найти и хоть как-то помочь ей.

Косте надо быть своим среди своих. Этих расхристанных и жестоких офицеров-энкаведов. Энкавэдэшник – звучит примитивно и грубо! А энкавед – он чем-то ведает. Правда ведь?! Чем ведает? Человеческими судьбами.

Костя участвует в разговоре о породах собак, особенностях их дрессуры и преимуществах овчарок. Тем более что в собаках, особенно охотничьих, он неплохо разбирается. Хотя думает Костя сейчас все время о другом. Вернее – о другой. О Сталине Говердовской он думает.

Вадим послал в поселок кого-то из своих штабных придурков. На задний двор псарни доставили выпивку и закуску: хрусткие грузди последнего засола, моченую клюкву, сало с розовыми прожилками. Бутыль мутного самогона, заткнутую тряпкой.

А еще непочатую бутылку медицинского спирта.

Из запасов Лазаря Ефимовича Ревзина, местного врача, одноногого еврея.

Спирт – призовой фонд победителю спора.

У офицеров получился пикник на обочине ургальской осени.

Костя похохатывает, поплевывает себе под ноги и постукивает прутиком по голенищу сапога. Рассказывает последние новости из управления. Поползли слухи, что после ухода великого Френкеля в отставку ГУЛЖДС – Главное управление лагерей железнодорожного строительства, которое он возглавлял, вскоре расформируют.