На следующий день она пришла. Она не могла не прийти. Впервые за пять лет замужества Мира почувствовала интерес к другому мужчине.

Супружество обязывало её к сдержанности и осторожности, но она убеждала себя в том, что встречи и разговоры с ним не являются изменой и она имеет право на ни к чему не обязывающую интригу. Дани уже ждал её на скамейке. Увидев её, он приподнялся и сделал шаг навстречу.

— У меня сегодня не так много времени. Через двадцать минут лекция.

— Тогда лучше пройдёмся. Покажешь мне, где ты работаешь.

Они пошли по дорожке, петляющей вдоль газона, потом спустились по лестнице на длинную широкую аллею, поросшую с одной стороны берёзами и тополями, а с другой невысокими деревьями с длинными тонкими ветвями. Группа женщин на длинном травяном газоне в белых костюмах под руководством одетого в такой же костюм мужчины исполняла какие-то плавные движения.

— Здесь почти каждый день занимаются восточными искусствами. Настолько велико в человеке стремление к совершенству. Жаль, что я всю жизнь тренировал в основном только мозг.

— Древние греки укрепляли и тело и дух. А спартанцы, чтобы улучшить генофонд, физически ущербных младенцев сбрасывали в ущелье. Я читала, что таких детей убивали по всей Греции. Это жестоко, но не нам судить. Наверное, в то время так было нужно.

— Конечно. Государство должно было себя защищать. Оно нуждалось в сильной армии и здоровом обществе. Вес доспехов достигал тридцати килограммов. Поэтому приходилось заниматься селекцией, уничтожали слабых и больных.

— Но всё же они открыли великий закон человеческой природы: «В здоровом теле здоровый дух», — подытожила Мира.

— Верно, хотя в этой формуле непонятно, что первично, а что вторично, — с иронией произнёс Дани. — Вот мы и пришли.

Они остановились у входа в невысокое здание факультета. Проходящие мимо студенты почтительно приветствовали его и исчезали за стеклянной дверью.

— Мне пора, Мира. Бернард Шоу сказал про таких, как я: «Кто умеет, делает; кто не умеет, учит других». Так я учу других.

— По-моему замечательно, когда тебя слушают множество людей.

— Приходи завтра тоже.

— Я постараюсь.

Он пожал ей руку, повернулся и скрылся в полутьме вестибюля. Она выждала несколько минут и пошла вслед за торопящейся девушкой, которая привела её к входу в лекционный зал. Она осторожно заглянула за двери. Ряды с сидящими студентами спускались вниз к длинной кафедре, над которой нависала огромная белая доска. Дани стоял в пол-оборота к ней с указкой в руке. Похоже, уравнения были написаны им заблаговременно. Он говорил на хорошем иврите, внимательно выслушивал вопросы и сразу же на них отвечал. Мира, опасаясь, что он её заметит, тихо прикрыла дверь и прошла дальше по коридору. На одной из дверей она прочла: «Профессор Дан Рутберг». Это её удивило. Она всегда представляла себе профессора, как седого старичка с причудами. А тут высокий молодой человек с едва наметившейся сединой в чёрных волнистых волосах. И лишённый какого-либо высокомерия и надменности.