Потом они лежали, обнявшись, в постели и смотрели в тёмный потолок, понимая, что путь к счастью ещё очень долог.

— Не верится, что у тебя после Риммы никого не было.

— Не люблю лицемерие. Конечно, женщины были, но я их не любил.

— Я не знаю, что предстоит мне пройти. Не могу обязать тебя меня дождаться. Но я люблю тебя.

Он подвёз её в Гило, и они опять неистово целовались, не в силах оторваться друг от друга.

2

В Израиле он не был почти три месяца, только звонил каждую неделю жене, родителям и Яне. И каждый раз из другого города. Это было ему необходимо, как глоток воды в знойный день. Такая жизнь ему нравилась, это был его выбор. Но в далёкой, едва различимой на карте мира стране, жили его мать и отец, его любимые дети и женщины. Он уезжал и ради них, его успех, думал он, питает их любовь к нему. Он стал хорошо зарабатывать. Деньги поступали на банковский счёт, и теперь он мог позволить себе вполне обеспеченную жизнь.

Он ехал из аэропорта в Иерусалим на маршрутном такси не в первый раз. За окном микроавтобуса стоял январь, и поля насыщались влагой для нового урожая. Мокрая лента асфальта говорила о том, что недавно прошёл дождь. Голубизна неба, покрытая разорванными в клочья серыми облаками, ждала неяркого весеннего солнца. Справа мелькнул полицейский форт, один из построенных в Палестине во времена Британского мандата. Илюша вспомнил, как во время экскурсии гид ошарашил его фактом, что этот укрепрайон во время войны за независимость не был освобождён и Иорданский легион выбили оттуда только в Шестидневную войну. После холмов Латруна показались отроги Иудейских гор, обильно поросшие платанами, кедрами и соснами. Илюша любил этот пейзаж. Он знал: почти все деревья были посажены и выросли на скудной каменистой почве. Однажды он видел снимок Израиля из космоса. Узкая зелёная полоса вдоль средиземного моря обрывалась на восточной границе, где начинались оккупированные территории Иудеи и Самарии. Там была выжженная солнцем горная гряда, и таким был Израиль ещё в сорок восьмом году.

Таксист должен был доставить пассажиров по адресам, и они крутилось по городу ещё с полчаса, пока в салоне он не остался один. Водитель, оказавшийся русским, оглянулся и виновато посмотрел на Илюшу.

— Извини, друг. Раньше подвезти тебя не мог. Подняли бы скандал. Гило ведь самый южный район.

— Да всё в порядке. Было даже любопытно. Своеобразная экскурсия по городу.

Мира ждала его и открыла дверь раньше, чем он успел нажать кнопку дверного звонка.

— Здравствуй, Илюша, — сказала она, обнимая его. — Быстро добрался. С того момента, как ты позвонил из аэропорта, не прошло и полутора часов.