…прежде всего, национальное движение, требующее возврата потерянных территорий, во-вторых, движение среднего класса, желающего возвыситься до статуса капиталистов, в-третьих, движение народных масс, городских и сельских, пытающихся сокрушить капитализм. И второе, и третье движения входят в первое, и всех их объединяет антисемитизм.

…прежде всего, национальное движение, требующее возврата потерянных территорий, во-вторых, движение среднего класса, желающего возвыситься до статуса капиталистов, в-третьих, движение народных масс, городских и сельских, пытающихся сокрушить капитализм. И второе, и третье движения входят в первое, и всех их объединяет антисемитизм.

Он добавляет, что популярность фашистов заставила правительство присвоить себе некоторые пункты их программы, что, по мнению Кейсера, «довольно опасно, поскольку может сыграть им на руку» (Vago, 1975: 354). Современные исследования подтверждают правоту Кейсера, а не теорию «мелкой буржуазии». Беренд (Berend, 1998: 142–143) подводит некоторые итоги. Он не вполне отказался от традиционной классовой теории, которую мы обсуждали в первой главе, ибо обнаруживает в восточноевропейском фашизме «люмпен-интеллигенцию и деклассированных личностей из разных социальных страт». Тем не менее исследователь указывает на то, что фашистские партии Венгрии и Румынии (а также Хорватии и Словакии) «имели популистский рабоче-крестьянский характер». Сёллёши-Жанзе (Szöllösi-Janze, 1989) приходит к схожим выводам. Исходя из собранных данных, он заключает, что венгерский фашизм был народным движением угнетенных масс, возглавляемых «отверженными» элитами. Все это верно. Но мы должны выйти за рамки классовой теории и понять, каким образом государственные, секторальные и этнические конфликты, переплетаясь с социальными, заложили фундамент венгерского и румынского фашизма.

ВЕНГЕРСКИЙ СЮЖЕТ

ВЕНГЕРСКИЙ СЮЖЕТ

Надежды на либеральную демократию в новорожденной Венгрии увяли уже в 1919–1920 гг. Революционное коммунистическо-социалистическое правительство Белы Куна попыталось вернуть некоторые территории, утраченные после войны, и оспорить тяжелые условия мира, навязанные Антантой. Но левое правительство пало под ударами румынских и других иностранных интервентов. Окончательно покончили с венгерской революцией ультраправые националисты — «Белое ополчение», провозгласившие так называемую «Сегедскую идею» по имени приграничного города Сегед, который был их центром. «Сегедская идея» призывала к войне с «жидобольшевиками»: понятие, заимствованное у русских белогвардейцев времен Гражданской войны, а здесь обоснованное тем, что в правительстве Белы Куна из 26 министров и вице-министров 20 были евреями. «Белые» беспощадно истребили множество коммунистов и евреев, остальные были отправлены на принудительные работы — в трудовые батальоны — строить дороги (трудармия воскреснет в годы войны как способ решения «еврейского вопроса»). Однако с конструктивными идеалами у «Сегедской идеи» обстояло хуже. Партия подняла на щит органический национализм (Венгрия не принадлежит ни Западу, ни Востоку, у нее «третий путь», но только для мадьяр) и расплывчатую идею сильного государства. В этой комбинации уже были предпосылки для фашизма, а в 1920-е его сторонники, обратившись к итальянской модели, выработали так называемый «фашизм для приличных людей»: органический национализм, немобилизационный популизм и ограниченный корпоративизм.