Еще раз – прощайте, вспоминайте обо мне.

ПИСЬМО III

ПИСЬМО III

Пол – своему двоюродному брату Питеру

Твоя политика, любезный брат, есть, так сказать, отголосок политики шотландской. Ты знаешь лучше всех нашу старую характеристическую пословицу: «Получив успех в деле, будь осторожен». Но сия осторожность, относясь более к прошедшему, нежели настоящему времени, может быть хорошим правилом только в расчетах деревенского политика.

Хотя союзники успели низвергнуть с трона опасного властителя Франции, однако же сия держава имела еще довольно сил, чтобы рано или поздно произвести ужасную бурю. Прошлогодние происшествия редко занимают вас, и потому ты, конечно, позволишь мне упомянуть о важнейших из них. Первое взятие Парижа было столь сомнительно и сопровождалось столькими затруднениями, что победа, увенчавшая сию кампанию, казалось, произвела не столько радости, сколько удивления в самих победителях. Сие великое событие почиталось более исполнением странных надежд, нежели натуральным следствием взаимной борьбы, которое привело ныне союзников ко вратам Парижа, так точно как прежде Бонапарта ко взятию Вены и Берлина. Довольные собственными успехами, победители не имели никаких причин к наложению тягостных условий на побежденных; французы со своей стороны с неизъяснимым удовольствием видели себя изъятыми от всех ужасов внутренней и внешней войны, как-то: осады, грабительства и контрибуции.

Тягостные налоги и конскрипции, особенно беспрерывные неудачи Бонапарта, сделали правление его ненавистным народу. Характер правления Бурбонов, при вступлении во Францию, был неоцененным благом не только для тех, кои восставали против деспотизма, но он еще мог рассеять сомнения многочисленного класса граждан, желавшего, чтобы бедствия и ужасы революции не вовсе были бесполезны. Политическая лаборатория, откуда долженствовало выйти равенство прав, разразилась в руках сих неблагоразумных испытателей; однако ж они утешались привилегиями, в коих король обнадежил их при своем утверждении.

«Хотя алхимик не находит важной тайны своей, не существующей ни в науке, ни в природе, зато открывает другие предметы, кои вознаграждают труд его: следственно, его опыты не совсем напрасны».

Таким образом все партии удовольствовали себя и других, и занятие столицы, почитаемое окончанием несчастий, понесенных Францией, было предметом всеобщей радости, в которой парижане приняли или старались принять участие, так же как их гости. Но сие спокойствие общественного духа, столь благоприятствовавшее миру, было непродолжительным: французы вскоре начали изъявлять признаки сожаления и негодования.