Это не помогло, но твои руки дернулись, и из ладони выпало мое лезвие.
Сердце забилось чаще. Ты видела меня вчера, когда я делала надрез, я так разозлилась, что даже не проверила, спрятала ли бритву на место. Что, если ты скопировала то, что увидела?
А значит, все это моя вина.
На твоем запястье был порез. Я перешла на истеричные рыдания. Я не знала, надо ли зажать рану полотенцем, чтобы остановить кровь, или позвонить в «скорую», или позвонить маме.
Я сделала все сразу.
Когда приехали спасатели и «скорая», они забежали наверх, их ботинки громко стучали по полу.
— Осторожнее! — выкрикнула я, застыв в дверном проеме ванной. — У нее болезнь хрупких костей. Если вы ее передвинете, то может быть перелом.
— В противном случае она истечет кровью, — буркнул спасатель.
Поднялся сотрудник «скорой» и закрыл мне обзор.
— Расскажи, что произошло.
Я так сильно плакала, что глаза опухли, не желая открываться.
— Не знаю. Я учила уроки в спальне. Была еще сиделка, но она ушла домой. А Уиллоу… Она… — Из носа текло, слова путались. — Она была в ванной очень долго.
— Как долго? — спросил спасатель.
— Может минут десять… пять?
— Так сколько именно?
— Не знаю, — всхлипнула я. — Я не знаю.
— Откуда у нее бритва? — спросил спасатель.
Я сглотнула ком в горле и заставила себя посмотреть на него.
— Понятия не имею, — соврала я.