— Мы были лучшими подругами, — ответила я, и Шарлотта медленно подняла голову. — Мы встретились девять лет назад. Именно я познакомила ее с будущим мужем.

— Вы знали о том, что О’Кифы пытались завести ребенка?

— Да. Если честно, я хотела этого для них не меньше. Когда Шарлотта попросила меня стать ее врачом, мы несколько месяцев изучали циклы овуляции и делали все возможное, за исключением лечения бесплодия, чтобы увеличить шансы зачатия, поэтому мы так обрадовались, когда она забеременела.

Букер приложил к словам документы в качестве доказательства и передал мне.

— Доктор Риис, вам знакомы эти документы?

— Да, я делала эти заметки в медицинской карте Шарлотты О’Киф.

— Помните их?

— Не очень. Я, конечно, просматривала записи, когда готовилась к слушанию, но не увидела ничего особенного, что бы сразу же отложилось в памяти.

— Что говорится в записях? — спросил Букер.

Я пролистала страницы:

— Длина бедренной кости в шестом процентиле, в пределах нормы. Ближнее поле мозга плода особенно отчетливо.

— Это показалось вам необычным?

— Необычным, — подтвердила я, — но не за пределами нормы. Оборудование было новым, а все остальное в плоде выглядело здоровым. На восемнадцатой неделе, основываясь на результатах УЗИ, я полностью предполагала, что ребенок родится без отклонений.

— Вас не смутило то, что вы могли так хорошо видеть внутричерепное содержимое?

— Нет. Нас учат различать, когда есть отклонение, а не когда все слишком правильно.

— Вы видели отклонение на снимке Шарлотты О’Киф?

— Да, на двадцать седьмой неделе. — Я посмотрела на Шарлотту и вспомнила момент, когда впервые взглянула на экран и попыталась расшифровать то, что увидела, как-то иначе, а потом в желудке все сжалось, когда я поняла, что именно мне придется сказать ей обо всем. — Там были срастающиеся бедренные и большеберцовые кости, а также рахитические «четки».

— Что вы сделали?

— Я сказала, что ей нужна консультация другого врача, из пренатального центра, более опытного в осложненной беременности.

— Только на двадцать седьмой неделе вы увидели первые признаки того, что с ребенком истца не все в порядке?