Председатель Совета министров РСФСР Михаил Соломенцев вспоминал, что примерно в это время (1978–1980) пришел с целью проверки в один из новых московских универмагов, где обнаружил в продаже пальто из каракуля по безумной по советским меркам цене — 25 тыс. рублей (оно стоило как четыре легковых автомобиля по государственным расценкам — 200 средних зарплат или 5 тыс. долларов по реальному (неофициальному) курсу). Однако продавцы сказали ему, что подобный товар у них раскупается быстро[761].

Но и это подорожание 1978 года имело весьма ограниченный эффект. На декабрь 1978 года «товаров не хватало», по данным Николая Байбакова, на 29 млрд рублей[762]. Очевидно, что денежный навес над экономикой был поистине гигантский.

1 апреля 1985 года в Москве был арестован директор Сокольнического универмага Владимир Кантор, осужденный в 1989 году на 8 лет лишения свободы. Его основная вина состояла в том, что он в 1978–1981 годах скупал в своем же собственном универмаге до 70 % проходивших через него ювелирных изделий из золота и драгоценных камней. Вложил в это 322 тыс. рублей. После очередного повышения государством цены на них он их перепродавал, на чем, по мнению обвинения, заработал не менее 70 тыс. рублей. При аресте у него (и его ближайших родственников) изъяли драгоценностей и различных видов сбережений более чем на 600 тыс. рублей (и это, возможно, была не вся сумма, которой он оперировал), в том числе 10 кг золотых изделий — все с бирками универмага, позволяющими продать их снова. Все это говорит о том, что инфляция и меры по ее преодолению в СССР стали настолько стабильным явлением, что появились крупные инвесторы, готовые к игре на курсе советского рубля[763].

1 июля 1979 года Секретариат ЦК КПСС принял еще одно решение о повышении розничных цен на изделия из золота, натуральные меха, ковры на 50 %, серебра на 95 %, импортную мебель на 30 %, автомобили на 18 %. Расценки в кафе и ресторанах в вечернее время были увеличены на 100 %[764].

Это решение также было направлено на исправление дисбаланса в ценах между внешним и внутренним рынками. Однако подорожали и отечественная мебель (на 10 %), и советское пиво в советских кафе (повышение на 45 %), которые совершенно не имели шансов быть перепроданными на Запад за валюту. Это было еще одно отражение реального уровня инфляции.

Однако логика государства в повышении цен только на престижные предметы потребления и изъятие накоплений у среднего класса (который обзавелся личными автомобилями, а потому стал массовым покупателем бензина, привыкал к кофе и коньяку, обзаводился приличной импортной (из стран СЭВ) мебелью) не работали в должной мере, поскольку не могли ликвидировать разрыв между растущими общими потребностями среднего гражданина и способностью советской экономики их удовлетворять.